Заскучавшая Брина целыми днями пропадала на стрельбище и на мотодроме. Перейдя в режим ожидания нового задания.
Поскольку не зря пугают, — бойтесь своих желаний, на четвёртый день мне на электронную почту пришло письмо. От Тины Гловер, которая захотела поговорить, назначив встречу в кафе. Предупредив, что это будет не свидание, а деловой разговор. О чём упомянула трижды!
Любопытство пересилило лень. Придя в полутёмное кафе, разделённое невысокими перегородками на небольшие кабинки, заполненные массивными, кожаными диванами, со столом по центру, в одной из них увидел розоволосую девушку в коротенькой юбке, чулках и блузке кофейного цвета, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Смерив меня оценивающим взглядом, Гловер провокационно улыбнулась. Томным голосом похвалив.
— А Тина оказалась права. Красавчик. Прости, она не смогла прийти. Я сегодня её подменяю. Ты даже не заметишь разницы. Есть кое-какие новости…
— Морковка, прекращай ломать комедию. Тебе не идёт роль клоуна, — привычно проворчал, усаживаясь напротив.
На автомате сказав это прежде, чем подумал. Возникла неловкая пауза. Побледнев, девушка замерла, перестав улыбаться. Не моргая, разглядывала меня круглыми от удивления глазами. Почувствовав движение сверху, рефлекторно поднял голову. Посмотрев в глаза, по плечи высунувшейся над перегородкой, её голубоволосой копии. В соседней кабинке, вставшей на спинку дивана прямо у меня за спиной. Которая, точно так же, посмотрела в глаза мне, но сверху вниз. Забавная получилась композиция.
— О, тыковка. И ты тут? — заметил без тени удивления, поняв, что разлитую воду уже не собрать.
Эми, сложив губы в трубочку, набрала в рот побольше слюны.
— Эй, что ты собираешься делать? — насторожился.
— Плюнуть в твои лживые глаза, — честно предупредила эта негодяйка.
— Я тебе сейчас в лицо чаем плесну, — пригрозил, зная, что так не поступлю.
— Мокрыми будем оба, — логично заметила девушка, передумав плеваться.
Перешла к нам. Сев рядом с сестрой, сердито потребовала.
— Рассказывай!
— Jeg heter Boris. London er hovedstaden i Storbritannia, dets politiske, økonomiske og kulturelle sentrum… — по памяти продиктовал первые строчки из норвежского самоучителя по английскому языку.
Переглянувшись, близняшки, не сговариваясь, пересели на мой диван. Одна справа, другая слева, взяли мои руки в надёжный замо́к.
— Он издевается, — печально сказала Эми.
— Определённо издевается, — столь же печально согласилась с сестрой Тина.
Пока Гловер раздумывали, что бы со мной сделать, я решал, стоит ли им стирать память? И эти ненормальные об этом как-то догадались. Попросив обойтись без фокусов. Ни в чём сознаваться я так и не стал. Заявив, что им всё почудилось. А что не почудилось, то скоро забудется. Они оказались понятливыми и давить не стали. Точнее, стали, да ещё как, но не словами. А грудь-то у них подросла.