— Ты так расхваливаешь его, будто тебе за это заплатили, — добродушно пошутил Его Величество.
Улыбнувшись, сэр Армстронг вынул из кармана несколько фотографий.
— Как знал, что пригодятся. Это последствия нашего знакомства, отразившиеся на комнате для испытаний. Видите дыру в стене, размером с туннель метрополитена? Это я отличился, — с гордостью усмехнулся великий магистр. — Пробил проход, длиной с километр, через все смежные помещения, перекрытия и барьеры. Созданные с таким расчётом, чтобы подобного не допустить. Как понимаете, бил почти в полную силу, не сдерживаясь. Правда не попал и Йохансон ушёл домой на своих ногах, но суть не в этом. Чтобы я, да не попал, это нужно очень постараться. То есть, маленький Гоблин, пусть и на короткое время, но без труда пережил гнев гроссмейстера. Более того, перед этим сумел по-настоящему испугать, что и послужило причиной таких действий с моей стороны. Я не оправдываю сделанную глупость. Это чтобы вы лучше представляли, на что он способен. Не знаю, была ли та угроза реальна или вымышлена, но проверять как-то не хотелось. Вполне возможно, что этот весьма прыткий и настойчивый мальчик показал нам далеко не всё, на что способен. Поэтому повторюсь, у меня о нём сложились довольно противоречивые впечатления. Но, в целом, положительные. Несмотря на свою резко возросшую силу, видно, что Йохансон, в какой-то мере, всё ещё ребёнок. Знаете, сир, что он сказал смотрителю зала, когда мы вышли? Извинился за беспорядок. За то, что мы немного намусорили . Ну чистое же ребячество, — с улыбкой, осуждающе покачал головой сэр Армстронг. — В любом случае, решение давать ему титул или нет, принимать вам, Ваше Величество.
На следующий день, тщательно принарядившись во всё самое лучшее и дорогое, благо в моём гардеробе уже появилось достаточно подходящих вещей, вместе с семьёй отправился в Букингемский дворец. Какого-то особого волнения от этой поездки я не испытывал. Всё самое сложное осталось позади. Раз уж пригласили во дворец, значит, решение о моём посвящении в рыцари принято. Так что был довольно бодр и весел. Даже чересчур. Видимо, всё же немного нервничал, пускай и не так заметно, как остальные Йохансоны. Судя по ним, мама с сёстрами волновались за всех сразу. И за себя, и за меня, и за слуг, и за наших бывших соседей. Постоянно куда-то торопились, смотрели на часы, одёргивали меня, когда, по их мнению, делал что-то не то. А делал я это, по их же мнению, постоянно. Не так стоял, не так сидел, не так смотрел. Часто напоминали о правилах поведения. Просили вести себя прилично. Такое впечатление, словно я шёл во дворец только за тем, чтобы нагрубить королю. Будто делать мне больше нечего. Зря они так нервничают. А уж как Йохансоны готовились к встрече с королём, не передать словами. Перемерили горы платьев. Обзвонили десяток советниц. Изрядно помотали друг дружке нервы. И это ради того, чтобы просто тихонько посидеть в зале для приглашённых лиц и родственников награждаемых персон.