— Да… — скосила глаза Тома, и увидела свое вытянутое отражение как в кривом зеркале.
— Ишь как! А я думала ты только щи варить умеешь и от Сен огребать! Ну твори!
И щелкающее по полу нечто убежало прочь. Хлопнула дверь, и за ней до Томы донеслось:
— Я живая! Я живая!
— Оу, Вен, тебя прям не узнать! Как удивительно!
Они еще долго там охали и ахали, а Тома тем временем закончила платьице. Надо было конечно взять мерки с Рен, но разве она позволит? На глазок, и ладно. Даром, что рядом лежало похожее тельце, и получилось несколько раз прикинуть размеры.
Откусив нитку, Тома оглядела платье со всех сторон и осталась довольна. Все же ей пришлось одевать всю их многочисленную родню и рука у нее была набита.
Механик же опрокинул очередную банку со сгущенкой, рыгнул и, проворчав свое «пу-пу-пу», вернулся к крыльям. Тома же бросилась на выход. Выбравшись из гремящей и сверкающей мастерской, она едва не налетела на Рух в ее новых черных доспехах и молча проскользнула мимо.
Быстрей! Быстрей!
Рен она нашла на том же месте и в той же позе — сидя в кресле и едва заметно болтая ножками.
— Готово! — подняла Тома платье. — Лучше нового!
Рен не ответила. Однако личико подняла.
— Это… мне? — спросила она спустя полминуты молчания. — Мне?
— Тебе, поднимай руки!
— А в угол ставить не будешь?
— Нет. Поднимай руки, Рен!
Еще полминуты молчания, и малышка Рен подняла руки. Подойдя сзади, Тома надела на нее платьице. Затем подхватила под руки, поставила на подушку и натянула как следует.
Расправив складки и подтянув поясок, фокс отступила. Конфетка!
— Посмотри на себя, Рен! Ну же!
И подставила ей под «нос» зеркало. Та повернула голову, но далеко не сразу.
— Спасибо… — только и сказала она, а затем снова опустилась в кресло. Ножки заболтались вдвое активней.
— Не за что, — выдохнула Тома и без сил сама опустилась на диван. И когда она успела забыть про синяки…
— Ага, бездельничаешь! — раздался знакомый и крайне неприятный голос, и Тома опутала сеть мурашек.
Она повернулась и наткнулась на пустое лицо с надписью «Прочь!»
— Отойди от меня! — ткнула ее фокс в грудь. — На сегодня побои… вернее, тренировка окончена, ты сама сказала!
— Угу, расслабься уже, рыжая булочка! — махнула рукой Сен и откинулась на спинку дивана. — Мне самой надоело тебя гонять. Как никак третий день с тобой воюю…
И они замолчали. Посидев так пару минут, Тома скучающе посмотрела в окно. Солнце почти зашло за кромку леса. Стремительно темнело.
— Эй, Сен, — сказала Тома, — а Илья Тимофеевич не звонил? Какой уж день от него ни слуха ни духа?
— Третий, — с неудовольствием отозвалась Сен. — Все в своем ШИИРе ошивается.