— Что встал⁈ Застеснялся⁈ А ну пшел! — игривый пинок под мягкое место заставил болезненно скривиться и заковылять к каменной лестнице на стену.
Даже не знаю, что обиднее. Веревка, обмотанная вокруг зубца крепостной стены с недвусмысленной петлей или ощущение родного «уставняка» на голой заднице. Поглядев на зашептавшихся молодых селянок, чьи взгляды скользили по моему оголенному телу, я пришел к выводу, что все же берец.
А все же могли бы и нормальную виселицу соорудить. Как-то стыдно голеньким прямо на воротах болтаться.
Пока я шлепал босыми ногами по каменным ступеням да дрожал от утреннего холода и оценивающих взглядов, стюард промочил горло из бурдюка и, прокашлявшись, вновь завел свою шарманку:
— Пять долгих лет, добрые люди! Пять лет «Разоритель» топчет нашу землю, нарушая мыслимые и немыслимые законы, традиции! Попирая достоинство, плюя на честь, потешаясь над справедливостью! Насилие и грабеж города не насытили его алчную пасть! Поборы с крестьян у ворот, упивающиеся безнаказанностью «стражники», превращение монумента чести и величия империи… Да-да, добрые люди, в бордель! В рассадник срамных болезней, порока!
Из всех присутствующих, разве что Грисби не выражал никакой озабоченности. В отличие от одобрительно гудящих и поддакивающих крестьян с гвардейцами, лорд сонно зевал, облокачиваясь на крепостной зубец. Видимо, всю эту бурду он не в первый раз слышит.
— Насытило ли это «Разорителя»⁈ — зрители дружно засвистели. — Нет!!! Алчность северного «лорда» столь велика, что он замыслил избавиться от всех непокорных, честных и порядочных подданных нашего могучего господина! Ото всех, кому еще хватает храбрости противиться варварам! Праздник! Щедрый праздник, добрые люди! Приходите, веселитесь, ешьте-пейте… Умирайте!!! Разве найдется разумный человек, кто не углядит в «алом листопаде» подлое, низменное коварство северян⁈ Трагедия для нас и возможность для них! «Разоритель» уже запретил появляться запуганным горожанам после заката, и, поверьте моему слову, это лишь начало! Утроенные подати, фуражировка и суды над «лазутчиками» уже стучаться в их двери! А ведь, наша прелестная гостья, леди Ансел уже ощутила на себе «справедливость» суда Простора!
И так далее и в том же духе. Когда меня довели до части стены с веревкой, средневековый «Геббельс» довел толпу до экстаза. Причем, как простых крестьян, так и солдат. Стоя на фоне исполинского Грисби, этот комичный дрищ почти искрился в лучах всеобщего одобрения.
Оглядев двор, я понял, отчего лорд нарядился в боевые, а не в парадные доспехи. Казнь — только начало долгого и насыщенного дня. Не успеет моя тушка охладеть, как толпа селян и гвардейцев, сомнет городскую стражу и ворвется в город. Князя сожгут, северян повесят, а затем… А затем война. Опять.