Знать бы только, чем…
Поглядев на мою кислую рожу, дед смягчился и протянул флягу. Я недоверчиво принял подарок. Неужто этот день настал, и старый хрен поделился своей наливкой⁈
— На вот… Всёж-таки не каждому дано пережить драку с всамделишним рыцарем. По мне, так оно уже победа. — вздохнул он, взялся за ремешки и начал нехотя пристегивать протез обратно.
Сорвав пробку зубами, я жадно присосался к фляги. Желанный вкус победы отозвался дерьмом. Огненным дерьмом.
— Тьфу!!! Чё это за херня, старый⁈
— Уксус это, болван! Раны смазать! А ты что подумал⁈
Вот же хрыч! Ладно, хоть мозги прочистило.
Отплевавшись, помассировав пылающий висок, и дождавшись пока дед пристегнет ногу, я нехотя поднялся, прикидывая как бы добраться до койки в борделе и, желательно, не помереть в процессе.
За пределами гильдейского двора царило оживление.
Низкие цены на свежее пиво вкупе с отсутствием налогов делали свое дело — несмотря на пору жатвы, площадь уже ломилась от обилия надравшихся туловищ. Лоточники бойко зазывали оценить товар, обыватели неумело торговались, а визги снующих детей заставляли мой синяк гореть огнем.
Посреди этой вакханалии, на помосте у фонтана высился грузный мужчина:
— Наперекор жаре, празднество листопада пройдет на площади первого дня новой недели: Блудницы, содомиты, и нечистые дельцы… — в драматичном жесте, он воздел жирные ручонки к небу и тут же резко опустил их. — Не допускаются! Пиво и другие напитки представлены Хмельным домом! Хмельной дом — настоящее пиво от настоящих пивоваров!
Проходя через площадь, я вдруг заметил у фонтана красный плащ. Такой же, какие были на мужиках, что вчера «зарезались» в борделе.
Я тут же юркнул с его глаз, прячась в толкучке, теснящейся у переносной сцены, на которой давали кукольное представление. Чумазые детишки и их родители глядели, как игрушечная «мантикора» разрушает крепостную стену, и в пролом устремляется орда таких же деревянных северян.
В то же время «Плащ» подошел к глашатаю. Выслушав незнакомца и приняв внушительный мешочек на шнурке, тучный человек-газета прокашлялся:
— С неделю назад из Молочного Холма пропали фамильные реликвии цены необычайной! Его милость, барон Робуте проявит щедрость в пять люрий за сведения о воровке, и пять десятков за неё саму! Приметы юной девицы: волосы светлы и медовы, глаза голубы, ровный шрам на правой брови…
А еще полированные доспехи, длинный меч, и свежая дырка на шее…
Заслышав объявление, к помосту у фонтана начали подтягиваться как обыватели, так и охочие до халтурки караванщики. И количество заинтересованных столь щедрой наградой конкретно удручало. Кто бы мог подумать, что в моей спальне спрятано такое сокровище?