— Могу отбирать характеристики у цели, но только у одной зараз.
— А у врагов можешь?
Она закусила губу, чуть не хлопнул себя по лбу, вряд ли она когда проверяла. У механоидов банально не было таких понятий, как «характеристики». Выдохнул, она решила пропустить этот вопрос.
— А й-еще могу чувства… с-собирать. Ну это… боль, например. Или л-л-любо… — сжалась, будто само слово было под запретом, испуганно зажмурилась.
— А зачем?
— Я т-так ману пополняю, — зарделась. — Или могу в-вернуть отнятое чувство, но уже измененным. Я р-раньше в детстве т-так делала. З-зря…
— Почему?
Ей было неприятно вспоминать, напряглась. Встал, сел рядом с ней, приобнял, тепло объятий сделало ее смелей. Прильнула ко мне, что испуганный крольчонок. Горячо зашептала, дыша мне в грудь.
— Йа-я вор-ровала у девоч-чек…
— У наших?
Протестующе трясет головой.
— Н-нет. Там, еще в школе. Переживания, радость, в-волнение. И-их всех любили, а м-меня… нет.
— Всегда была стеснительной?
Отвечать не стала, промолчала. Неохотно кивнула.
— Он-ни знали. Колотили м-меня, — вот, значит, почему боится побоев.
— А что-то поделать с этими чувствами можешь? Кроме как превратить в ману. Она ж тебе для чего-то нужна.
Айка обрадованно закивала, будто только и ждала, когда спрошу.
— М-могу украсть трус-сость, вернуть… вернуть с-смелостью. Х-хочешь испытать?
— Не сейчас, — покачал головой, Айка выдохнула. Требовал продолжения.
— А могу обратить украденные чувства умениями. Как будто бы «вместить» их в себя.
— То есть?
Она задумалась, опустила голову. Через миг ей в голову пришла мысль. Осторожно высвободилась из моих объятий, выдохнула, набирая побольше воздуха в грудь. Словно колдунья, закрутила незримую сферу руками. Мана сплелась потоком. Не в силах удержать, девчонка выпустила получившееся чудовище. Ириска ойкнула от ужаса вместо меня. В голубом свечении клыкастое чудище спрыгнуло с рук Айки, отчаянно бросилось на стул-раскладушку. Алюминиевые трубы захрустели, что сухари, под мощью челюстей, два языка пламени полыхали с макушки. Взор кровожадных зенок глянул на меня, я почувствовал непреодолимое желание бежать. Смелость лишь отголосками, минуя панику, велела хвататься за оружие, призвать фамильную реликвию!
Айка развеяла чудище взмахом руки прежде, чем успел наделать глупостей. Тут же отпустило, выдохнул, спросил:
— Что это было?
— З-заяц, — кажется, ей самой было стыдно. — В-воплощение трусости.
— Чьей? — чувствовал, что сам недалек от того, чтобы начать заикаться. Девчонка ткнула пальцем себя в грудь. Что ж, если так ужасна ее трусость, боюсь представить, как выглядят злость и ярость. Айя мои опасения разделяла…