— Вот согласно нашим расчетам, вследствие скатывания общей истории в нашу версию, то есть возможного проникновения в неё магов из магически отсталой реальности, появилась возможность раз в сто лет похищать одно из их сознаний. Правда, носитель сознания должен на момент заклинания умереть. Ну, в магически отсталой реальности должны быть катастрофы.
Седой нагнулся и взял кувалду на плечо. Указал челюстью на молодого человека без сознания:
— А это Ганс. Слишком увлёкся осваиваньем выделенных на магическую науку средств…
Немцы вокруг принялись что-то напряжённо разглядывать на столе.
— Был уличён, — продолжил седовласый профессор. — Приговорён к повешенью. Но согласился помочь науке и сам принял эликсир забвения. Его мозг девственно чист и лишь ждёт сознание из другого мира.
Он опустил кувалду до уровня пояса, замахнулся, скомандовав:
— Приготовиться отдавать всю силу рунам! — ударил кувалдой Ганса по темечку и заорал. — Начали!
Мистер честно приложил все силы. По рунам на столе побежали бледно-синие всполохи. Молодой человек лежал без движения.
— Ещё! — крикнул седовласый.
Руны загорелись синеньким. Парень на столе лежал, как прежде.
— Ну, ещё немного! — седой бросил кувалду и вцепился в шевелюру Ганса.
Хоть руны загорелись фиолетовым, тот не реагировал.
— А я что говорил! — выкрикнул некрасивый Дитрих. — Не получится ничего!
На него обернулись все лица, кроме Ганса.
— Но вот же руны светятся! — возразил научный руководитель. — Заклинание работает!
— Ну, встанет кто-нибудь в Бразилии после удара молнии, — небрежно сказал Дитрих и опустил руки.
Все за столом опустили руки, только седой профессор держался за волосы Ганса. Руны медленно погасли, а Дитрих, явно наслаждаясь полученным вниманием, заговорил:
— Теорема Лобачевского-Кирхгофа верна для четырёх стабильных измерений! Но в случае переноса сознаний между реальностями время нестабильно! Условия теоремы оценочные! То есть мы не можем заранее утверждать, чьё тело займёт сознание!
«Совсем уродцу девки не дают»! — подумал Том горестно.
Повисла неловкая пауза. Собравшиеся отвели взгляды от Дитриха и посмотрели на Ганса. Седовласый профессор убрал грабки от его головы.
— Гм, — молвил лысоватый немец. — Столько сил в него влили. Может, хоть зомби сделаем?
— Да! — поддержал его чёрненький товарищ. — Старый Альберт уже еле ходит и пробирки путает!
— Делайте, что хотите, — тихо ответил седой и вышел из кабинета.
Это второе фиаско совершенно подкосило его научные силы. Ему стало плевать на Гансов и Альбертов. В жизни ещё есть вкусная еда на ужин, и молодая, горячая жена студентка на ночь, а остальное пусть идёт само.