Я пришёл в столовку, сел за своё место и, приступив к остаткам остывшего второго, грустно вздохнул. Каково ещё в походе мне будет! Нелегко на свете быть воином-рысью…
Ну, я в бою уже впадаю в тотемный транс, теперь всё — воин-рысь.
Петю и Степу можно только пожалеть. Но они же сами того и добивались? Тем более недовольства на их рысьих мордах я не заметил. Тяжелее всех моё крещение далось Авдею и Мухаммеду.
Они прям как больные меня упрашивали, чтоб я не крестился. Им же придётся креститься со мной, или обоим возвращаться в дружину, чего мы все вместе сильно не желали.
Я на них буквально наехал, в чём же дело! Клава и Надя ведь только поморщились немного, но выразили готовность следовать за боярыней. Так эти двое оригиналов признались, что всё упирается в исповедь.
Магу никто в глаза соврать не может, а отвечать на прямые вопросы священника они не станут. Быстрее вскроют себе животы. Я тогда почесал в затылке, причина мне показалась важной.
Поехали мы в обитель к наставнику — назначили уже крепкого мужика с цепкими карими глазами и ястребиным профилем. Он нас почти сразу принял, и я изложил проблему. И от себя добавил, что крещение мы примем только вместе. Или вообще не примем, всё отменяется.
Отец Никодим, так звали наставника, нахмурился и сказал, что таинства не принимаются частично или понарошку. Крещение принимается полностью, к нему нельзя принудить…
Но и исповедь тоже добровольная. Грехи каждого лишь его ноша. Если кто не желает от каких-то освободиться — его выбор. Готовы ли Авдей и Мухаммед ответить или не ответить лишь на те вопросы, что прежде прочтут на бумаге?
Они дружно ответили:
— Готовы, отче.
А Мухаммед добавил:
— Ещё я хочу оставить имя. Так назвал меня отец в честь друга, кому обязан был жизнью.
Тонкие губы отца Никодима тронула улыбка, и он молвил:
— Мухаммед вполне библейское имя, носи его с честью, сын мой. Ваши затруднения разрешены, более не задерживаю.
Крестились мои охранники, теперь ходят за Катей по храмам и соблюдают посты, аж Миланья вздыхает горестно. Ужас просто, что они иной раз едят! Хоть из Корпуса не вылезай, но просить себе готовить отдельно — просто свинство.
Я допил компот и решительно пошёл учиться дальше…
Катя приезжала ещё только в пятницу, а так наша учёба ничем от обычной не отличалась. Это в Европе Новый Год, а у нас просто окончание семестра. Построили нас в субботу после занятий на плацу в форменных шинелях и шапках с кокардами. Зачитали наши оценки за первые полгода — все отличники — и большинство потопали к КПП, а десяток тоже отличников угрюмо продолжили обучение в Корпусе.