Вернулись в Корпус вечером, а ребятам ещё домой ехать. Нет бы выбирали в караул худших, им покидать Корпус не положено. Миша опоздал на свой пригородный поезд.
Хоть Авдей, Мухаммед и новый водитель ждали меня всё время на парковке, сначала отвезли домой кузена. Ерундовый получился крючок, всего на часик с небольшим.
В первый выходной, который провёл дома с Катей и Светой, когда мне не нужно было ехать к Перунову камню, и никто на меня не покушался, я просто ничего не понимал.
На второй такой выходной я ощутил смутное беспокойство, а на третий понял ребят, кто удирал из госпиталей на фронт. Говорят, что они так любили Родину. Ну, может, и любили.
А меня словно вывели из игры по самым серьёзным ставкам. Да, ставка там собственная жизнь, но ведь это игра. Без неё скучно, просто в жизни ничего не происходит.
Я увлечённо читал «Московский еженедельник». Японцы, конечно, молодцы. И подводники у немцев реальные парни. А каково на судах в конвоях? И как здорово за штурвалом самолёта над Англией!
Но это всё где-то там. Мне ничего не оставалось, лишь надеяться на будущее и с редким фанатизмом наброситься на учёбу. Даже на общие с «полководцами» гуманитарные предметы и странно нелюбимую военную топографию.
Не хотелось мне смотреть на природу и оценивать расстояния, обозначать объекты… видеть ландшафты. Только в Корпусе никого не волнует, чего там не хочется кадетам. Мы выбрали профессию, принесли присягу и просто обязаны стать военными.
Мы рисовали всё, что видели и даже слышали. Учитель часто давал вводные устно из своих материалов или зачитывал куски описаний из литературных произведений. Военные планомерно добиваются результата — мы видим ландшафты, отмечаем объекты и оцениваем расстояния.
Наступило Рождество и европейский Новый Год. Катя снова купила ёлочку, и дома все клеили украшения. Только Европа нас не касается, выходных не объявляли.
Вечером нам зачитали оценки за полгода, все снова отличники, а утром после завтрака кадеты добровольно надели лыжи и ушли на двухнедельную прогулку.
Поход особенного впечатления не произвёл, наверно, потому, что потерял новизну, и я подрос за год. Инструкторы перестали говорить авангарду, чтобы смотрели вперёд, глаза уже сами шарят по ландшафту. Отмечают объекты, определяют направления и дистанции.
Так никто не удивился, когда на первом же уроке топографии учитель предложил нарисовать маршрут и всё, что запомнили. По точности я вошёл в пятёрку и получил целый балл успешности!
И вот пришёл я весь такой военный в новом 1942-м году домой. Увидел наряженную ёлку и бледную Катю. У Светочки режутся зубки! И чтоб она меньше плакала, мама, реальный маг, забирает часть боли себе. Я этого не мог так оставить, тоже ведь маг, и взял на себя папину часть дочкиной боли…