Я так и не стал следовать за Куро, и тот, сделав ещё несколько шагов, остановился, а затем одарил меня недобрым взглядом через плечо.
— Я как-то неясно выразился? — холодно произнёс он. — Двигай ногами, если хочешь жить.
— Ты, должно быть, в отчаянии, — сказал я вместо ответа. — Твоя мана на исходе, и ты больше не можешь позволить себе защищать меня от опасностей пятого уровня. Но и бросить меня ты также не можешь, так как я — твоя главная надежда залечить рану при помощи камиранских технологий. Если со мной что-то случится, ты будешь вынужден и дальше шататься здесь со сквозной дырой в животе, гадая, каким ещё образом можно от неё избавиться. В конечном счёте ты лишишься всей своей энергии, истечёшь кровью и уже не воскреснешь.
Взгляд Куро стал убийственно холодным. Казалось, он был в любой момент готов броситься на меня с ножом, однако всё же не спешил этого делать.
— Думаешь, ты подобрал удачное время для блефа? — произнёс мой похититель, обернувшись ко мне и исподлобья посмотрев на меня сквозь прорези для глаз своей маски. — Думаешь, он может сработать и окупиться?
— Это не блеф, а логический вывод, — возразил я. — И он верен. Иначе ты бы со мной не разговаривал.
Куро усмехнулся, отвёл взгляд в сторону, а затем молниеносно применил рывок . Буквально через мгновенье он оказался прямо передо мной с кинжалом у моего горла, но я не повёл и бровью.
— Если кто-то из нас сейчас и блефует, так это ты, — произнёс я, чувствуя, как холодное лезвие слегка надрезает кожу на моей шее.
— Я всё ещё могу сделать из тебя калеку, — процедил Куро сквозь зубы.
— Валяй. Посмотрим, что из этого получится. Готов потратить ману на поединок со мной?
— На тебя мне хватит и пары сотен единиц энергии.
— Ну тогда почему ты медлишь? Почему разговариваешь со мной, а не действуешь? Неужто из сострадания ко мне? Я достаточно хорошо тебя узнал, чтобы понять, что ты попросту неспособен на подобные чувства.
Куро не ответил, но я ощутил, что его кинжал едва заметно задрожал. Должно быть, лучший из убийц сейчас пребывал в ярости, однако ему хорошо удавалось это скрывать. Мы молча стояли друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза и не двигались. Должно быть, гордость Куро не позволяла ему спросить, чего я хочу и как нам выйти из этой ситуации.
— Наложи на меня подавление боли, и мы сразу же пойдём дальше, — озвучил я свои условия. — Просто сделай это. Иначе оба наших пути оборвутся бессмысленно и бесславно. Ты этого хочешь?
— Да ты просто больной упрямец, — в голосе Куро читалась едва уловимая растерянность и даже нечто, похожее на уважение.