Заминированной оказалась та боевая машина, за которой мы прятались с самого начала, пока проверяли остальные.
Как-то так оказалось, что ее мы проверили последней. Ничего плохого не случилось, когда Трофим дистанционно открыл дверь. Но она рванула в тот же момент, как мой дрон в нее залетел. И заряд был мощным, многотонную машину отшвырнуло к стене ангара. Нас защитил корпус другой машины, за которой мы прятались, но ударная волна была такой силы, что ее снесло на полметра. Не будь мы в скафандрах, наверняка бы нам плохо пришлось.
Когда осела пыль, мы с Трофимом увидели, что вместо искусственного освещения теперь можем наслаждаться естественным — потолок проломило ударной волной.
Сюрприз за сюрпризом
Тут же, конечно, эфир всполошился. Взрыв услышали все, и начались вопросы, все ли у нас в порядке.
— Все живы-здоровы! — успокоил я членов отряда, — Константин, вопрос к тебе. Взорвалась одна из этих наземных шестиколесных машин. Мне сказали, что они на ядерных двигателях. Не разбросало ли тут уран повсюду, или, еще хуже, не рванет ли сейчас еще и ядерный двигатель?
— Нет, ни то, ни другое! — поспешил успокоить меня Константин, — чтобы уран разбросало, должен быть такой сильный взрыв, при котором эту базу сравняло бы с землей. Там защита очень мощная. То же касается и двигателя. Кроме того, он так устроен, что вообще может взорваться только по прямому приказу оператора в его присутствии. Так сказать, чтобы думал, что делает, раз сам тоже погибнет. Это еще не учитывая того, что на каждой цивилизованной планете есть зоны, где и взорвать его принципиально невозможно! К примеру, если на планете мир и тишина, и нет вторжения, то нельзя взорвать двигатель возле детского садика или больницы.
Такой расклад меня устраивал. А то появилась неприятная мысль в голове — вдруг инопланетяне, побывав на базе, встроили в мозги техники приказ взорвать ядерный двигатель, едва в одну из машин заберется наш оператор.
— Беру свои слова обратно! — сказал Трофим, — никогда больше не буду тебя торопить! Раз нужно все обыскивать — обыскивай, ради Бога!
Несмотря на близкий взрыв, пригодными к использованию остались шесть машин из восьми. Уцелели все три боевых челнока, что было особенно здорово, и три наземных боевых машины. Митяй объяснил мне, почему Константин, с легкостью оперируя боевыми роботами или супер-танком, не смог в прошлый раз подчинить себе ни один из аппаратов. Оказалось, есть разница по классам. Константин может управлять тяжелыми и сверхтяжелыми боевыми роботами, а машины в ангаре относятся к разряду легких и средних боевых роботов. Конкретно эти уцелевшие три машины были разведывательными скаутами. Повышенная маскировка, скорость, пониженная броня и вооружение. У них было как шесть лап для передвижения в пересеченной местности, так и большие колеса, чтобы выдавать высокую скорость на шоссе. Максимальная скорость у скаутов составляла 140 километров в час. Не было, в отличие от тяжелых боевых роботов, лазерной установки, рельсотрона и пушки — только ракеты и пулеметы. Машина делалась максимально облегченной именно для того, чтобы быть способной легко двигаться по сложной местности — могла, в том числе, при необходимости запрыгивать на высоту до десяти метров.