— Я многодетная мать! У меня двое детей.
— Да вы себя услышьте, вы из первой волны вечных! Вам сто семьдесят лет! И всего два ребенка! В начале двадцать первого века многодетная была от трех детей, а во времена Империи и пять детей в семье не считались многодетными! — закричал мужчина, а я на него уставился с удивлением. — У меня контрабандные, не бесплодные альтушки! Уже как семь лет каждая рожает нам минимум по одному гражданину в год! И мы можем регулировать пол детей! У мужа таких альтушек все равно будут сотни детей!
— Это рабство! У них не будет прав по закону…
— Они не гражданки! Родят пятеро или семеро детей и станут гражданками России! И получат все права! Они наши спасение! И первая партия отечественных альтушек уже готова! Закон рассчитан на пять лет! — кричал мужчина, перебивая оппонента. — И либо ВЫ рожаете нам граждан, либо это сделают искусственные альтушки! У каждого мужчины в нашей стране будет минимум по три альтушки! Наша военная промышленность потянет не только триста миллионов искусственных солдат, но и аль-тушек для каждого.
— Че за нахер⁉ — прокричал я, когда пошел видеоряд о том, как создают альтушек. Я просто не выдержал и побежал прочь.
В голове все не укладывалось, я был в шоке, не понимал куда иду, что мне делать и как бы все вернуть обратно. И даже боялся подумать, о том, где нахожусь, не то, что произнести.
Вечерело, я зашел в парк и бесцельно бродил по нему, но вот услышал крики.
— Не надо! Зачем⁉ — кричал девичий сдавленный голос и я побежал на крик.
Девушка в белой юбке и топике лежала на скамейке, ее обступили трое. Один затыкал ей рот бутылкой шампанского, вливая в нее алкоголь, а остальные начинали приспускать свои штаны, засовывая свои руки, радостно улюлюкая, под юбку девушки. Все выглядело как групповое изнасилование. Девушка даже пыталась сопротивляться, но слишком слабо это делала.
— Убью, — прохрипел я и кинулся в бой.
Очнулся я лишь от удара бутылкой шампанского.
— Я должна защитить хозяев. Полиция! — кричала полуголая молодая девица, пытаясь убить меня разбитой об мою же голову бутылкой шампанского.
А позади нее лежали окровавленные, но еще живые три тела.
— Прочь, это не изнасилование, — прохрипел я. Все сложилось в моей голове и я помчался прочь, а где-то сверху уже выла сирена и гудели моторчики — с небес к нам неслись дроны.
У меня было мало времени, очень мало времени. Я скрылся от дронов через квартал и трижды у мусорок менял одежду, даже нашел два рюкзака, и положил туда еще одежды.
— Нанесение вреда средней тяжести, — тихо проговорил сам себе, смотря на то, как носятся дроны на противоположной стороне улицы. — И очень сомневаюсь, что я как бомж буду выслушан и понят.