— Так себе новость, — хмыкнул я.
— Плохая, — согласился он. — Кленов будет давить на судей. Это не его территория, но у него есть связи.
— Связи решают многое, — я подошёл к краю арены, провёл рукой по гладкому камню. — Но не всё. Если мы будем сильнее, никто не сможет нас засудить.
Игорь поднялся со ступеней и подошёл к нам. Он был бесстрастен, как всегда, но я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются, будто он проверяет, всё ли на месте.
— У меня будет проблема, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Если кто-то из соперников начнёт использовать сильную ментальную магию, моя сущность может проявиться.
— Проявиться? — переспросил Леонид.
— Я могу не сдержаться, — уточнил Игорь. — Не справиться с тем, что внутри. И тогда все увидят, кто я на самом деле.
Я посмотрел на него. В его глазах, обычно таких спокойных, почти равнодушных, сейчас читалось то, чего я не видел раньше. Не страх — нет, страх был бы слишком простым словом. Осторожность, смешанная с усталостью от постоянного контроля, от необходимости каждую секунду следить за собой, чтобы не выдать то, что скрываешь.
— Я буду рядом, — сказал я. — Если что-то пойдёт не так, успею прикрыть.
— Ты не сможешь прикрыть меня от самого себя, — он покачал головой.
— Смогу, — твёрдо ответил я. — Потому что ты не один.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.
— Ладно. Поверим.
Мы тренировались около часа — отрабатывали связки, передачи, уходы. Леонид старался, но иногда срывался, слишком резко атаковал, забывал о защите, и я каждый раз поправлял его, показывал, где он раскрывается, где оставляет брешь. Игорь работал молча, без лишних движений.
Я вернулся в домик, когда уже стемнело, и застал в гостиной только Василия — он сидел в кресле, дремал, накинув на плечи старую шубу, и его огромный живот мерно вздымался во сне. Я не стал его будить, тихо поднялся к себе.
В комнате было темно и тихо. Я лёг на кровать, но не спал — лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне, о финале, о гильдии «Чёрный ворон», об исчезнувшем информаторе. Мысли путались, накладывались друг на друга, и я никак не мог найти ту единственную, правильную нить, которая вывела бы меня к ответу.
«Не спишь?» — спросила раздался голосок Алиски, и в её интонациях не было вопроса.
«Не спится», —пожал я плечами.
«А я сплю, — ворчливо сказала она. — И ты спи. Завтра тяжёлый день, силы понадобятся, своими мыслями нормально спать мешаешь».
«Знаю».
«Тогда чего ждёшь?»
Я усмехнулся, закрыл глаза.
Я проснулся затемно, ещё до того, как первые серые лучи начали пробиваться сквозь плотные шторы. Тело было напряжено, но не от страха — от предвкушения и холодной собранности, которая всегда появлялась перед важным боем. Я сел на кровати, свесив ноги на пол, и несколько секунд сидел так, собираясь с мыслями.