— Передавай привет, — сказал он однажды, когда я разговаривал с Леонидом.
— Передам, — ответил я.
Алиска внутри меня росла. Она стала чаще просыпаться, требовать внимания, задавать вопросы, и эти вопросы, бесконечные и порой нелепые, заполняли тишину, которая иногда наваливалась по вечерам.
«Пап, а почему небо голубое?» — спросила она как-то, когда я сидел в кабинете и разбирал документы из сейфа деда.
«Потому что Солнышко идёт через воздух», — ответил я, даже не поднимая головы.
«А почему трава зелёная?»
«Потому что растения питаются солнышком и воздухом. Получается зелень».
«А что ты ещё знаешь?»
«Знаю, что я тебя люблю».
Она фыркала и замолкала, но ненадолго.
Вечерами я часто сидел в кабинете один. Алиска дремала на столе, свернувшись клубком, её тёплый бок, казалось, светился в полумраке. Я перебирал документы, которые привёз из столицы, читал письма, изучал схемы. Всё это было старым, пожелтевшим, написанным торопливым нервным почерком деда.
Иногда я находил что-то интересное — упоминания о людях, которых уже нет в живых, о событиях, которые давно стёрлись из памяти. Но главного не было. Имён, которые могли бы вывести меня на четвёртого заговорщика.
Я откладывал бумаги в сторону и снова возвращался к дневнику.
Однажды вечером, когда за окном моросил дождь и ветер гулял по пустым улицам, я сидел в кабинете и перечитывал последнюю запись. Алиска спала на столе, и я слышал её тихое, ровное дыхание.
В дверь постучали.
Я открыл. На пороге стоял Игорь. Его лицо было бледным, глаза расширены, и я никогда не видел его таким. Обычно спокойный, почти равнодушный, сейчас он выглядел встревоженным.
— Что случилось? — я выпустил когти, готовый к любой неожиданности.
— На арене что-то происходит, — он перевёл дыхание, и я заметил, как его пальцы дрожат — не от страха, от напряжения. — Я пошёл проветриться и увидел.
— Что? — я шагнул к нему.
— Свет, — он покачал головой. — Странный свет. Золотистый. Пульсирует.
Внутри меня Алиска зарычала. Негромко, зло, и её шерсть встала дыбом. Я чувствовал, как она проснулась, как её тело напряглось, готовое к атаке.
«Золотистый свет, пап», — сказала она. — «Магия ключников».
«Знаю», — ответил я.
— Юрий знает? — спросил я, уже выходя в коридор.
— Я сразу к тебе, — Игорь пошёл за мной, его шаги были бесшумными, как всегда. — Он в мастерской, я не заходил.
Я выбежал на лестницу. Арина выглянула из своей комнаты, сонная, растрёпанная.
— Что случилось? — спросила она, протирая глаза.
— Собственно, ничего важного, — я не остановился. — Я чутка прогуляюсь.
Она хотела сказать что-то ещё, но я уже спускался по ступенькам, перепрыгивая через две.