Интересно, сможет ли он показать что-то ещё?
Всего несколько мгновений потребовалось моему противнику, чтобы по новой оценить текущую ситуацию. Каждое движение в нашем бою показывало, как он анализирует мои действия, предугадывает реакции. Это вызывало неподдельный интерес — давно мне не встречались такие сильные и при этом думающие противники. Монстры из Разломов, конечно, опасны, но их тактическое мышление ограничено и это не столь весело. Разве что ледяные эльфы или некоторые ящеры составляли исключение, но это уже частности.
Мой нынешний противник сочетал человеческий разум с хищной агрессией. И сейчас он решил выпустить этого хищника наружу. Его глаза пожелтели, зрачки сузились в вертикальные щели. Зубы удлинились, черты лица заострились, на руках появилась шерсть — но на этом трансформация остановилась.
Что не помешало ему перевернуться на четвереньки, не поднимаясь в полный рост.
«Вот это уже интересно», — мысленно отметил я, приглашающе махнув рукой.
Как и предыдущий боец, он не выдержал провокации — мощными толчками бросился в атаку, пытаясь сбить меня с ног. Но я легко уклонялся, особенно следя за его когтями — портить костюм не входило в мои планы.
Теперь он действовал как разумный хищник: не поддавался на уловки, не впадал в ярость. Каждая его атака была продуманной попыткой найти слабое место. На мгновение я даже задумался подыграть ему, но тут же отбросил эту мысль — не для того я здесь, чтобы развлекать оборотней.
Мы постепенно ускорялись, но я всегда оставался на шаг впереди. Первый бой показал, что это отличная тренировка — так что испытание, призванное поставить «наглого аристократа» на место, превратилось для меня в полезную разминку. Я почти физически ощущал, как старейшины скрежещут зубами от бессилия — традиции не позволяли им выставить против меня больше одного бойца. Хотя, может, и нет, но мне в целом на их традиции было плевать.
Наш поединок продолжался. Противник всё больше обращался в волка, принимая ту самую гибридную форму, которая когда-то делала оборотней одними из самых опасных существ — до появления первородных, разумеется.
Очередной прыжок к моему горлу я парировал ударом по руке, сбивая траекторию противника.
Его ярость росла, контроль ослабевал, но это давало новую силу. Серия стремительных атак едва не достигала цели: удары проносились в миллиметрах от моего лица. Но каждый раз я либо уклонялся, либо отвечал точными контрударами.
Несколько костей уже были сломаны, связки порваны — специально, чтобы заставить его думать головой. Приятно удивляла его регенерация, позволявшая продолжать бой дальше и не заканчивать его так быстро.