Перехватываю цепь, подтянув груз.
Раскручиваю каму, на ходу придавая ей проницаемость. Отправляю к голове противника, рассчитывая пробить защиту. Крит непостижимым образом догадывается о моём намерении и просто ныряет вниз, уклоняясь. Перекатывается по ковру, вскакивает и выбрасывает руку. Нечто тёмное и быстрое со свистом рассекает воздух. На инстинктах становлюсь призраком, быстро уплотняюсь и запускаю серп в новый полёт. Убийца прогибается, пропуская лезвие в нескольких сантиметрах от своей шеи.
Мы не можем развернуться по полной.
Крит рассчитывает уйти незаметно, я боюсь разбудить Наталью Андреевну, которая может подставиться под удар.
Делать нечего — лишаю материальности добрую треть пола, чтобы Егор провалился на нижний этаж. План срабатывает — мы оба соскальзываем вниз. Вслед за нами летят кресла, торшер, керамические вазы, журнальный столик. Падаем в гостиную. С жутким грохотом и звоном бьющегося стекла.
Я группируюсь и мягко приземляюсь на персидский ковёр. Здесь тоже темно, но мои глаза превосходно видят противника.
Подтягиваю цепь.
Убийца понимает, что раскрыт, и применяет Дар. В мою сторону летят осколки стекла, искорёженное кресло, ножка от журнального столика. Чудом успеваю сделать проницаемой верхнюю часть тела. Пропускаю все эти предметы сквозь себя, но не проваливаюсь на третий сверху ярус.
Восстанавливаю плотность.
Перехватываю цепь поудобнее, перевожу в вертикальное вращение, подталкиваю шипованный груз ногой и выстреливаю в грудь Крита. Убийца ничего не делает — артефакторное поле вновь смещает шарик с траектории.
Да что ж такое!
По всему пентхаусу слышатся голоса и топот бегущих ног.
Уцелевшие эсбэшники и личная охрана герцогини носятся по комнатам в поисках источника шума. Никто толком не понимает, что происходит.
— Барон, говоришь, — процедил убийца. — Персональный консультант.
Я не отвечаю.
Возврат цепи, общая проницаемость кусаригамы и моих ладоней, раскрутка и выброс серпа. На сей раз остриё летит вниз, игнорируя отклоняющее поле. Погружается в стопу Крита. Возвращаю лезвию материальность. Клинок уплотняется прямо в теле шиноби, и это работает. Дёрнув за цепь, я наблюдаю за тем, как моё оружие отлетает вправо, разбрызгивая кровь.
Егор истошно орёт.
Доворачиваю руки над головой, разгоняя серп по новой траектории, вновь делаю ударную часть бесплотной и вскрываю противнику артерию на бедре.
Хлещет кровь, я вижу расплывающееся на ковре чёрное пятно.
Картина боя предстаёт в монохроме.
Бывший спец по артефактам удерживается на ногах и из последних сил атакует. Нет, он не сближается со мной, не мечет ножи или сюрикены. Крит просто стоит, держась рукой за подлокотник дивана.