Я пыталась ей писать в мессенджерах, так она молчит. Видела, что сообщения иногда прочитываются. На звонки тоже не отвечает, а ее странички в соцсетях у меня нет, да и ни у кого нет. Она кроме как с Данькой ни с кем и не общалась, так, только «привет» да «пока».
— Да, странно. Слушай, а вот всё говорят, что у вас тут мужчина отравился устрицами вроде, это правда?
— Тише, шеф услышит… — Женька сделала большие глаза.
— Прости… — прошептала Нина.
— Да ладно, ты же не знала, в общем, смотри. Мужик действительно траванулся, ещё и непростой. Он тут был частый гость… Скорая говорит, такое бывает, редко, но бывает. То есть ни ресторан, ни устрицы, ни шеф ни при чём, а даже если и причем, то нам уж точно никто не скажет. Потому лучше помалкивай лишний раз, целее будешь.
Но людям же подавай хлеба и зрелищ, нас ещё неделю после его смерти журналисты атаковали. Буквально лезли из всех щелей.
Поэтому для нас это стало больной темой. Если не хочешь привлечь к себе пристальное внимание или вызвать гнев начальства, лучше не спрашивай про него. Да и устрицы у нас пока под запретом. Это уже Дмитрий Геннадьевич сделал. Сказал, что на этом фоне их всё равно заказывать никто не будет.
Их даже в меню не осталось.
— А Дмитрий Геннадьевич — это кто? — снова стала расспрашивать Нина.
— Ну ты темная, как ты на работу устраивалась? — подозрительно посмотрела на девушку Женя.
— Да я только Ларису Игоревну видела да Пал Палыча. И ещё мельком мужчину такого… Такого… — замялась Нина, подбирая слова.
— А вот это как раз и есть Дмитрий Геннадьевич. Только он может оставить о себе такое впечатление, — хихикнула Женя.
— А он…
— Он здесь главный, это его ресторан, — взмахнула вилкой Женя.
— А он…
— Что ты заладила «он» да «он». Он — это просто «Он» с большой буквы. Я бы не рискнула узнавать, чем он занимается, когда не приходит сюда. Может, людей похищает или проверяет другой свой бизнес. Он вообще страшный человек. На него смотришь и коленки трясутся. Говорят, он попал в катастрофу в горах и там, чтобы выжить, ему пришлось съесть человека и победить медведя. Не знаю правда или нет, но узнавать, если честно, не хочется. Страшно…
Слава богу, что его Катька наша охаживала. Я бы не смогла…
— По-моему, хороший план, — напирал Олег.
— Не знаю, — недоверчиво поморщился я. Не люблю, когда вот так он давит, такая, я вам скажу, черта характера. Прессинг просто жесткий.
— По крайней мере у тебя есть пути к отступлению, если на этапе слежки ты облажаешься, — снова поддел Олег.
— Ну знаешь, не было у меня цели пойти в топтуны работать, — всплеснул руками я.