Я шёл по дороге в сторону остановки, а в кармане тоскливо звенела последняя отложенная на проезд до дома мелочь.
А дома…
А что дома? Ждали голодный кот и пустой холодильник, и, возможно, хозяйка квартиры, а может и нет, время было уже позднее… Не будет же она караулить меня возле двери в полночь. Хотя… Клара Леопольдовна была способна и не на такие подвиги. В пору своей юности она занималась альпинизмом и сейчас и сейчас представляла собой вполне уважаемую в определенных кругах старушку на выданье. Это не мешало ей красить волосы в разные цвета, носить пирсинг и восхищаться новой постановкой в оперном театре, куда её примерно раз в месяц активно зазывали новые кавалеры.
Кстати о старушках…
— Сынок, ох… Сынок, помоги… — откуда-то сбоку из кустов, раздался тихий жалобный голос, который я сначала даже и не расслышал.
Аккуратно подойдя к обочине, я взглянул вниз и увидел бабушку в белом платочке, завязанном на манер банданы. Старушка стояла в низине и тянула что было сил небольшую пятнистую коровёнку, меланхолично жующую траву и никуда не собирающуюся уходить.
— У, зараза рогатая! Ну что ты упёрлась-то? Пошли домой. А то сожрут тебя бомжи, и не жевать тебе вкусной травы да не давать мне молока, — причитала бабулька. — Ну что стоишь, окаянный? Видишь — заглохли мы… Помоги нам уже, сынок, из канавы этой проклятущей вылезти, — пуще прежнего взмолилась старушка.
И пока я соображал, каким образом могу ей помочь вытянуть из канавы корову, она, не прекращая, причитала.
— Я сейчас! Сейчас! Только спущусь! — прокричал я, осматривая в кромешной тьме, спуск.
Аккуратно прошагав, чтобы не поскользнуться на мокрой траве, прыжком преодолев последнее расстояние, я уткнулся носом в тёплый, мохнатый бок коровы.
Та от испуга замычала и, повернув в мою сторону морду, попыталась цапнуть меня за руку. Когда у неё это не получилось, она издала грустное мычание и на космической скорости, высоко взбрыкивая задними ногами, стартанула с места в карьер и понеслась в темнеющее за канавой поле. Следом за коровой, мелькнув в воздухе обутыми в калоши ногами, мимо меня пролетела привязанная к корове бабуля.
Собирая по пути все кусты и кочки, бабуля слала на мою голову мыслимые и немыслимые проклятия.
— Чтоб ты сдох, ирод! Враг рода человеческого… — доносился удаляющийся голос бабули из темноты. — Помогитееее! Людииии!
Проследить движение старухи с коровой по полю я мог по гомону вспугнутой живности: сначала в темноте недовольно кричали пичуги, потом к ним присоединилось лягушачье кваканье и наконец всю эту вакханалию завершил громкий всплеск воды.