Он попытался сесть — тело слушалось, но странно. Легче. Моложе. Мышцы жёстче, словно привыкшие к нагрузкам. Альберт посмотрел на руки — загорелые, с мозолями, шрамом на правой ладони. Не его руки.
Сердце ухнуло.
Он вскочил с кровати — железной, армейского типа, — подбежал к маленькому зеркалу над рукомойником в углу комнаты.
Из зеркала смотрел незнакомец.
Лет тридцати, худощавый, с острыми скулами и тёмными волосами. Шрам над левой бровью. Усталые, но живые глаза. Не Альберт Герхардович Вяземский, сорокалетний клипмейкер с пивным животиком и залысинами.
— Какого… — прохрипел он чужим голосом.
На столике у кровати лежали документы. Красная книжица — военный билет. Альберт схватил её дрожащими пальцами.
Леманский Владимир Игоревич
1915 года рождения
Оператор кинохроники
Демобилизован 20 мая 1945 года
1945-й год.
Альберт медленно опустился на кровать.
За окном — Москва. Но не та, что он знал. Деревянные дома с резными наличниками. Брусчатка. Трамвай, визжащий на повороте. Женщины в платьях и платках. Мужчины в гимнастёрках и кепках. Флаги на домах — красные, со звездой.
Из открытого окна тянуло свежестью. Май. Солнце. Запах сирени.
И голос из коридора, весёлый, женский:
— Володя! Володенька, ты проснулся? Соседи чаю зовут испить!
Володя. Владимир Игоревич Леманский.
Альберт — нет, теперь Владимир — закрыл глаза, сделал глубокий вдох.
«Я умер. Меня расстреляли на съёмочной площадке за дурацкий клип. И теперь я… здесь. В 1945-м. В теле фронтовика-оператора.»
Оператора киносъёмки.
Не «Альбертика». Не клипмейкера. Оператора, но почему-то по ощущениям немного и режиссёра.
Он открыл глаза и посмотрел на свои новые руки. Молодые. Сильные. Живые.
За окном — весенняя Москва, только что пережившая Победу. Люди, которые хотят радоваться жизни. Кино, которое ещё не снято. Шанс, которого у него никогда не было.
Владимир медленно встал. Подошёл к окну. Внизу, во дворе, дети играли в войнушку, размахивая палками-автоматами. Девушка в светлом платье шла с авоськой, напевая что-то. Старик на лавочке читал газету.
Жизнь. Простая, тёплая, настоящая.
Владимир усмехнулся. Где-то в другой жизни, в другом времени, на холодной съёмочной площадке лежало тело Альберта Вяземского, убитого за никчёмный клип.
А здесь… здесь был товарищ Леманский. Оператор и возможно будущий режиссёр.
И впереди было всё.
— Володя! — снова позвал голос из коридора.
— Иду! — отозвался он и удивился твёрдости в собственном голосе.
Владимир Игоревич Леманский взял со стола военный билет, сунул в карман и вышел из комнаты.
28 мая 1945 года.
Первый день новой жизни.