Впрочем, последнюю фразу она выговорила, сильно понизив голос и немного покраснев.
— Так как же мне побольше улыбаться и быть жизнерадостной, когда я постоянно думаю о том, что он всех этих девок постоянно взглядом обшаривает, которые вокруг него толкутся? — с мрачным видом сказала Римма. — А вполне может быть, что уже и не взглядом. Обещал мне клятвенно, что вокруг него одни мужики только будут на работе. Ага, сейчас.
— Ну а какой у тебя вариант есть, подруга? — удивленно спросила ее Галия. — Если ты будешь его к ним ревновать и дома на него хмуро смотреть или скандалы устраивать, то он уж тогда точно внимание на них обратит. Потому как они улыбаются и ласково на него смотрят, а ты на него с недоверием смотришь и ругаешь его. Сама подумай, каким будет закономерный результат при таком твоем поведении. Ты сама его к девкам этим, считай, и отправишь!
Римма изумленно замолчала. Вид у нее был настолько озадаченный, что Галия чуть не рассмеялась. Подумать только, ее гораздо более старшая и, как ей казалось, опытная подруга о такой простой вещи не подумала.
Желая усилить эффект, Галия добавила:
— Ты должна быть такой красивой и воздушной дома. И вести себя так непринужденно, чтобы Сатчан никого на стороне и не хотел искать. Но если даже что-то на стороне и затеет, то в любом случае всегда к тебе возвращался с работы.
Москва, Кремль
Председатель Совета Министров Косыгин сидел и думал над новыми назначениями в Совмине. Уже где-то с полгода он испытывал острую необходимость в человеке, который занимался бы на профессиональном уровне новыми технологиями в промышленности.
И как-то, к сожалению, не было у него все до недавнего времени подходящих кандидатур. Пока месяца четыре назад один из его помощников не приметил интересные доклады, которые подавал по своей линии работающий у Пельше в КПК Межуев.
Про Межуева слышали многие. А у тех, кто был нечист на руку, он вызывал оторопь. Они про него знали достаточно, чтобы всем сердцем желать, чтобы он к ним с проверкой не пришел.
Не мудрено, если вспомнить, что как-то в одном из районов после проведенной Владимиром Лазоревичем проверки по линии КПК первый секретарь застрелился. Погорячился, конечно. Поскольку и Косыгин, и все, кто в теме, прекрасно понимали, что ничего плохого на самом деле с ним бы не было.
Ну, проворовался. Так его просто перекинули бы на какую-то меньшую должность. Понизили, только и всего. Чай, не сталинские уже времена…
Но что случилось, то случилось. И этот случай очень сильно повлиял на формирование всеобщего убеждения в том, что с Межуевым связываться точно не стоит.