— Ого, Паша, целых три страницы! — удивился Румянцев, открывая моё сочинение в вольном стиле по поводу Горбачёва.
— Ну, я человек ответственный. Если есть у меня сомнения в человеке, которого хотят поставить на такую высокую должность, то я уж лучше их выскажу, чем потом у Советского Союза будет куча проблем, если он на серьёзную должность проберётся.
— Заинтриговал ты меня, Паша, по самое не могу, — сказал Румянцев. — Дай‑ка я прямо сейчас прочитаю, а то замучаюсь ждать до возвращения к себе.
Впрочем, Румянцев, конечно, таким образом не разрешения у меня просил. Это было больше уведомление о том, что он собирается сделать. Так что я ничего не стал ему говорить, просто улыбнулся. А он, открыв мой доклад по Горбачёву, стал в него внимательно вчитываться.
— Надо же, Паша, это столько у тебя выводов по нему всего лишь из‑за этого родимого пятна на голове? — сказал он, покачав головой, после того, как закончил чтение.
— Ну, не совсем, на самом деле, — сказал я. — Просто не впервые у меня эта фамилия всплывает. У меня мысли‑то эти зародились только потому, что года три назад ехал как‑то в поезде со случайными попутчиками, и те, подвыпив, начали обсуждать этого самого Михаила Горбачёва. Про пятно на лбу они, конечно, ничего не говорили. Но вот всё то, что они обсуждали, очень хорошо ложится в канву моих собственных рассуждений о его комплексе неполноценности. А это, что ни говори, уже совершенно устойчивое, активно используемое понятие психологической науки, которое позволяет делать совершенно определённые выводы в отношении людей, которые страдают от этого комплекса.
— Ясно, Паша, учту это, — кивнул Румянцев. — Ну всё тогда… Или у тебя есть что‑то ещё интересное мне рассказать?
— Есть, Олег Петрович. Как же без этого. Звонил вчера вечером кубинский посол, пригласил меня в субботу утром на встречу с Раулем Кастро.
У Румянцева тут же глаза интересом загорелись:
— А по какому поводу не сказал?
— Нет, само собой, так дела не делаются, — улыбнулся я в ответ. — Как и договорились, если что-то будет интересное по вашему профилю, то я расскажу потом, но, скорее всего, уже не раньше понедельника. В субботу поеду сразу со встречи на лыжах кататься с женой и своими друзьями, да и вообще надо с семьёй больше времени проводить. А в воскресенье поеду в деревню к бабушке. Выхода нет другого. День рождения мой отмечать они в город категорически отказались ехать. Сказали, что баловство это, поскольку дата-то у меня не круглая.
— Ну да, бабушки они такие. — понимающе рассмеялся Румянцев. — Ну, ты молодец, что хороший внук и не забываешь порадовать бабушку своим праздником, даже если дата и не круглая.