Сидел бы он сейчас на этом заседании — и в ус бы не дул. О каких проблемах можно было бы вообще говорить в такой ситуации?
Так что он знал: в данный момент его положение в Политбюро, которое он задумчиво так долго своими усилиями себе создавал, повисло на волоске. Если вдруг сейчас Брежнев с предложением Громыко согласится, то этот вопрос поставят на голосование. И в этом случае его судьба решена — о дальнейшем восхождении можно будет забыть.
Один‑два неурожая из‑за засухи или паводка — и всё. С ним поступят так же, как с Полянским. Брежнев возьмёт его на карандаш и будет искать поводы от него избавиться…
Москва, общежитие МГИМО
Регина в принципе осталась собой довольна. Тем более что давно у неё уже мужика не было, а тут удачно вышло — в рамках задания его и подогнали. Иностранец ничего такой оказался, чистенький, ухоженный, спортивный, несмотря на возраст. Тому же Самедову сто баллов в этом отношении вперёд даст. Нет, тот чистоплотный в целом был, но из-за изрядного лишнего веса к ней приходил всегда уже сильно пахучим…
А ещё ей очень понравилось, что немец поутру ей пятьдесят марок дал западногерманских. Купюры для неё эти, конечно, были в диковинку. Она понятия не имела, сколько это в советских рублях. Но явно сумма должна быть приличной.
Правда, радовалась она этим деньгам недолго. Сообразила вдруг, что, наверное, капитан Мельников иностранную валюту у неё заберёт.
Ну да, ей же рискованно иметь эти марки. Слышала она истории про советских граждан, которые ходили в «Берёзку» с иностранной валютой. Их там ловили, и несладко им после этого совсем приходилось…
Мелькнула ещё мысль, что, может быть, не все тогда деньги Мельникову вернуть. Кто же знает, сколько немец денег ей дал? Вряд ли он сам в КГБ побежит рассказывать об этом… Тем более вряд ли он шпион. Ничего такого особенного он ей не рассказал. По крайней мере, всё то, что Мельников ей перечислял, в разговоре не прозвучало ни в какой степени. Ни ее мнение об Брежневе или партии его не интересовало, ни советские военные части. Так, поговорили о её учёбе в университете, о театрах в Москве, о балете, о популярных авторах художественной литературы Советского Союза.
По советским писателям, конечно, он ее больше расспрашивал. Сказал, что не знает никого, кроме Шолохова. Ну, она ему про Ефремова рассказала.
Да, собственно говоря, и всё. Потом не до разговоров было.
Москва, Политбюро
Слово взял Брежнев:
— Считаю, товарищи, что предложение Андрея Андреевича преждевременно. Фёдор Давыдович действительно является очень опытным куратором. И по-прежнему нужен нам именно в этом качестве.