Захаров, таким образом, специально отделяет меня от себя и горкома, чтобы в случае каких‑нибудь проблем на него никто не мог пальцем указать? Или это такая демонстрация с его стороны молодому сотруднику всей широты спектра его возможностей, распространяющихся не только на горком, но и на исполком?
Но о подлинных причинах такого решения я мог только строить догадки. Ясно, что Захаров ничего мне объяснять не станет, а я сам ему подобные вопросы задавать тоже не буду. Человек он занятой и не поймёт, если я начну его по такой мелочёвке тревожить.
Москва, Бюро ЦК ВЛКСМ
Артём вернулся из курилки, и тут же секретарша сообщила ему, что его отец звонил, пока он выходил.
Папа звонил на работу Артёму редко — как правило, чтобы договориться о том, где и когда встретятся на выходных. Артём был почтительным сыном и не забывал посещать своих родителей. Жена его, правда, эти поездки не очень любила, но куда она денется? Что он, один, что ли, с дочкой будет к отцу с матерью ездить? Так что, хоть и с неохотой, она, конечно, ездила с ним к ним в гости.
Правда, сегодня был понедельник. Вряд ли отец в самом начале недели решил договориться о том, чтобы он к нему в субботу или воскресенье приехал. Раньше середины недели они такие визиты не согласовывали. Значит, скорее всего, какой‑то другой вопрос.
«Интересно даже, какой», — подумал Артём.
Через минуту он уже разговаривал с отцом.
— Пап, ты по какому‑то делу звонил, я так понял? — спросил он его.
— Да, сын, по делу. Скажи, ты знаешь такого Павла Тарасовича Ивлева, корреспондента газеты «Труд»?
Артём, конечно, знал, поэтому сразу же это подтвердил:
— Ну да, мы с ним знакомы. А скажи, он тебя только как корреспондент интересует?
— Разве он не только корреспондент? — удивился отец.
— Если бы! — усмехнулся Артём. — Он ещё и в Кремле работает, в Президиуме Верховного Совета на полставки. И давно уже, хотя ему сейчас всего восемнадцать лет.
Оба — и отец, и сын — знали, что это чрезвычайно необычно для настолько молодого человека. Это, пожалуй, поважнее будет, чем то, что он корреспондент. В Кремль в таком возрасте его мог только кто‑то влиятельный пристроить.
У Артёма были и догадки, кто, но не по телефону же такие вещи обсуждать. Отец тоже, конечно, это сразу понял, потому что сказал:
— Может, заедешь вечерком к нам, сын? Посидим, чай попьём, поговорим.
— Да, конечно, — сказал Артём. Ему было очень любопытно, чем Ивлев вдруг заинтересовал его отца.
Мало ли там какие нюансы возникли, которые и для КГБ будут интересны. Или, напротив, там какие‑то нюансы, которые в комитет ни в коем случае сообщать не надо, чтобы своему отцу не повредить. Главное, конечно, вовремя в этом разобраться. И ясно, что ни один нормальный человек по телефону всего этого делать не будет.