К счастью, время, которое затребовал Брагин для своих проверок, не было потрачено зря. Вася был уверен, что все же получит однажды разрешение приступать к арестам, и при помощи Колпакова тщательно собирал улики на всех взяточников. И еще запустил в дело одну хитрость. Велел Колпакову просить об отсрочке выплаты тех денег, что с его стороны полагались другим участникам его хитрых схем.
Сделать это он велел, исходя из своего опыта в других таких делах. Бывало такое, и не раз, что даже заядлые взяточники отказывались брать деньги у тех, кого милиция подсылала. Потому что человек, который участвует в такой схеме, сильно нервничает, и это тревожит взяточника. Вряд ли Колпаков, зная, что сразу после того, как он отдаст конверт с меченными деньгами и выйдет, в кабинет ворвутся два сотрудника милиции, сможет изображать привычное хладнокровие. А значит, надо сделать так, чтобы его эмоции можно было на другое списать. К примеру, на то, что ему стыдно, что он так долго деньги задерживал, прежде чем принести законную долю взяточника от очередной махинации…
Конечно, всякое может случиться, но Баранов надеялся, что шансы на то, что в таком случае деньги возьмут даже у бледного и встревоженного Колпакова, резко возрастут. А то вдруг он вообще их потом не принесет, раз так долго задерживал…
Ну а пока двое будут врываться, остальные будут свидетелей искать, и сразу тихонько транспортировать их в кабинет, где будет обыск проводиться. Два милиционера, запершись изнутри со свидетелями и взяточником, будут искать деньги, изымать, составлять протокол, а остальные с Колпаковым в следующий кабинет пойдут…
Конечно, был шанс, что паника на заводе возникнет раньше, чем всех трех махинаторов удастся с поличным взять. Двери все же фанерные, достаточно кому-то, проходя по коридору, услышать из-за двери несколько слов, никак не вяжущихся с обычной жизнью завода, и слухи о том, что ОБХСС проводит аресты, мигом разлетятся по заводу. Ну тут уж как получится…
Москва, посольство США в СССР
Резидент ЦРУ в СССР Миллер сидел за своим столом и с очень большим интересом изучал тексты радиопередач Павла Ивлева, которые наконец поступили в его распоряжение. В особенности его заинтересовала передача по поводу Чили, вышедшая на советском радио месяца за полтора до состоявшегося военного переворота в сентябре 1973 года.
Он уже ознакомился и со статьёй в газете «Труд», написанной Ивлевым также по Чили, и теперь ему хотелось сопоставить два текста.
Вскоре он установил, что в рамках радиопередачи Ивлев озвучил многое из того, что было написано позднее в газете.