Алина пошла к себе в комнату в прекрасном настроении.
Да, на первом курсе она знатную промашку дала.
Но кто же знал, что этот Ивлев из какого-то там Задрипинска так развернётся? Он хоть и неплохо был одет, в импортное, но все решили, мало ли, маманя просто уборщицей работает на какой-нибудь базе в его провинции, вот и собрала его в люди.
Ну и Макаров Витька, сколько этих Макаровых, сколько этих Витек… Кто же знал, что он сын первого заместителя министра иностранных дел Советского Союза?
Хотя тут, конечно, и папенька тоже подвёл. По другим детям серьёзных людей он для неё нашёл информацию, а по Макарову промахнулся. Ну ладно, главное, что он искренне готов помочь ей всё исправить.
Москва, квартира Ивлевых
Вечером жена пришла с работы веселая и очень довольная собой. С порога гордо продемонстрировала мне солидную кожаную папку для бумаг.
— В посольстве подарили, — пояснила жена. — Красивая, правда?
— Да, очень хорошая папка, — похвалил я, помогая Галие раздеться.
— Ксюше такую же подарили, — начала рассказывать жена. — Там внутри блокнот еще и ручка шариковая. И договор свой я тоже сразу в эту папку положила, чтобы не помять.
— О, вам же ваши экземпляры договоров отдали. Показывай, — улыбнулся я.
Галия с готовностью расстегнула папку и достала договор.
— Вот! Смотри. Там все, что касается вознаграждения, в конце, в приложении номер один. А в самом договоре всякие формальности, — пояснила жена с видом крутого специалиста.
Спрятал за улыбкой усмешку. Эк ее накрыло ощущением собственной важности. Такая милота!..
— Паша, там еще в договоре, — почему-то понизив голос, сказала мне жена, — вознаграждение в марках немецких указано. 74 марки нам за каждую площадку платить будут, представляешь?.. Так это что получается, я смогу в «Березку» теперь сама с этими марками ходить? Фирдауса не надо будет просить больше?
— Нет, на это даже не рассчитывай, — покачал я головой, не в силах перестать улыбаться, — вам с Ксюшей в любом случае будут платить рублями, что бы там в договоре ни было указано. Просто в нашей сберкассе, когда туда марки поступят, по курсу пересчитают и выдадут советские рубли.
— А-а-а! Жаль, — вздохнула жена. — А я уж думала… А 74 марки — это много рублей? — тут же перескочила она на другой вопрос.
— Сейчас припомню, недавно же в Берлине был, — наморщил я лоб. — Если курс не изменился, полагаю, что где-то около 30 рублей, плюс минус…
— То есть примерно столько, сколько нам в Москве платят, — констатировала Галия.
— Так и должно быть, — пожал я плечами. — Наверняка немцы проконсультировались перед тем, как предлагать вам условия, да и сомневаюсь я, что в странах соцлагеря расценки могут очень сильно отличаться на одни и те же виды работ.