Москва, квартира Ивлевых
Тузик сразу же в подъезд рванул. Не мог поверить, что мы ещё на улице задержимся. И так, с его точки зрения, очень много счастья для его собачьих дел привалило. Но я, раз уж мы с Альфредо к какому-то принципиальному решению всё же пришли, предварительно решил сразу помощнику Фирдауса в торгпредство позвонить. Так что пришлось песелю выйти из подъезда вместе со мной и к телефонному автомату пройтись, с которого я решил набрать Нурека.
Только я шел и никак не мог придумать, что мне сказать Нуреку. Его-то телефон наверняка комитетчики прослушивают… Что мне надо передать Фирдаусу — что нашёлся вариант по Сицилии, и неплохо бы ему приехать в Москву пообщаться по этому поводу… Но как это прозвучит? Максимально подозрительно для КГБ… Пообщался с итальянцем и тут же требую от ливанца приезжать в Москву.
Да и еще подумал над тем, что если за мной КГБ следит, по моей же просьбе, на случай, если американцы начнут за мной бегать, то наверное, у комитетчиков возникнет вопрос — чего это я хожу к городскому телефону звонить, когда у меня в квартире собственный есть. Это точно подозрительно будет выглядеть… Кто им мешает потом выяснить, куда был сделан звонок? А затем и прослушать запись, если, как я думаю, телефон Нурека прослушивается…
Так что у самой будки я развернулся и пошел все же домой…
Пока добрался до квартиры, уже и придумал, как я поступлю. Позвоню Нуреку с городского телефона, все равно мы с ним уже созванивались. То, что мне нужно, чтобы Фирдаус приехал, прямо говорить не буду, просто постараюсь навести его на эту мысль. Нурек же араб, а арабы мастера плести словесные кружева и прятать второе дно в обычной болтовне. Так что если я правильно все сделаю, все он поймет…
Набрал Нурека, поздоровался и сказал ему:
— Это брат жены Фирдауса звонит. Не знаете, как скоро он приедет в Москву?
— Здравствуйте! Не знаю, господин Ивлев… — вежливо ответил ливанец.
— Жаль. А запишите тогда, что пусть он мне лекарства привезет, когда решит в Москву ехать.
И я продиктовал те два названия лекарств, что в свое время Инне понадобились срочно, чтобы очухаться после кесарева.
Ливанец записал, и на этом мы попрощались.
Все, этого должно быть достаточно, чтобы передать главный смысл — Фирдаус срочно нужен мне в Москве. Лекарства серьезные, нужны при осложнениях, и никто не просит такие, просто впрок чтобы лежали. А я их потом Инне передам — пусть используют для какой-нибудь роженицы, что тоже в похожие с ней проблемы влипнет. Еще и доброе дело заодно сделаю…
Зашел в гостиную, глянуть на детей. Пятнистые, но играют весело, резво выздоравливают. Взглянул на часы. Скоро снова на улицу выходить, чтобы доклад на завтра Румянцеву передать. Зазвонил телефон.