Добрались до кабинета директора рынка. Невысокий и щуплый человечек стоял у окна, с тоской глядя на набившихся в его кабинет людей. При появлении понятых два обряженных в цыгана местных милиционера тут же оживились и начали выполнять свою работу. В присутствии понятых обыскали стол и достали из него три конверта. Один из них оказался от Марка, два других, видимо, от предыдущих посетителей. Из конверта Марка вытащили сто двадцать рублей, из двух других в совокупности сто тридцать. Старичок-понятой разволновался, когда милиционеры объявили, что это все взятки, и начали переписывать купюры:
— Это что получается, ты за день с людей содрал в три раза больше денег, чем моя пенсия? И это еще только утро! Морда твоя буржуйская! К стенке бы тебя поставить!
Он даже рванулся в порыве негодования к директору рынка, видимо, бить ему морду. Но Вася его остановил, и тут же заверил, что советская власть примет должные меры к этому преступнику, годами обиравшему советских граждан.
— Вот на это, дорогой товарищ пенсионер, можете смело рассчитывать! — сказал он ему, видя, что тот начинает успокаиваться, после чего присоединился к своим коллегам, чтобы ускорить процесс.
Москва, посольство ГДР
Йохан Баум чувствовал себя все хуже и хуже. Еще вчера он с удивлением и беспокойством понял, что, возможно, приболел, когда утром неожиданно проснулся с головной болью и слабостью. Решив, что дело пустячное, он взбодрился большой чашкой кофе и привычным стаканом апельсинового сока, но заряда бодрости хватило ненадолго. Весь день он чувствовал себя разбитым, но температуры не было, поэтому Баум решил, что это просто небольшое недомогание, связанное с плохой погодой и, возможно, случайным переохлаждением.
Встал сегодня утром он снова разбитый. Голова со вчерашнего дня так и не прошла, что удивляло и тревожило камрада Баума, так как головными болями он в принципе практически не страдал. Возникла даже мысль остаться дома и постараться подлечиться, но Йохан решил не позволять себе слабостей.
С каких пор плохое самочувствие — это повод отлынивать от работы, — одернул он сам себя сердито. — Нужно выкинуть мысли о болезни из головы и заняться делом, сразу все пройдет, — решил он и поехал в посольство.
Однако уже через пару часов работы Йохан серьезно пожалел о принятом решении. Самочувствие ухудшалось. Голова болела все сильнее, вдобавок начались головокружения. Слабость была такой, что он с трудом сидел за рабочим столом. Хотелось лечь на диванчик и не шевелиться.
Кое-как Баум добрался до медицинского кабинета. Врач, измерив ему температуру, присвистнул.