Попрощались с Еремеевым вполне довольные друг другом.
Положив трубку, в предвкушении улыбнулся. Новость шикарная. если уж я от удовольствия руки потираю, то Галия вообще до потолка прыгать будет…
Жена пришла через полчаса от Брагиных, таща с собой что-то в кастрюльке, видимо, нашу долю того, что они там с Женькой готовили. Валентине Никаноровне она перед этим позвонила, так что та ждала ее одевшись, и тут же выскользнула за дверь. А я сразу же сообщил Галие серьезным голосом:
— Милая, тебе полчаса назад звонили из горкома.
— Мне? — изумленно посмотрела на меня жена. — Зачем?
— Просили передать, что тебе нужно явиться в пятницу в 10.00 в посольство ГДР, — сказал, продолжая удерживать, хоть и с трудом, непроницаемо-серьезное выражение лица.
Галия воззрилась на меня полностью ошарашенно, похоже, на какое-то время утратив дар речи. Даже кастрюльку на автомате на полочку поставила рядом с телефоном.
— Я не понимаю… — проговорила она, глядя на меня. — Они ничего не перепутали? Почему? Зачем им я?.. На работе ничего такого не говорили, и делегаций мы больше на этой неделе не ждем пока… Паша, я ничего не понимаю…
— Ну вот, а я надеялся, что ты до потолка подпрыгнешь от радости, — рассмеялся я, обняв жену, не в силах больше сдерживаться. — Повод отличный просто. В Берлине приняли решение устанавливать ваши детские площадки. Немцы хотят с тобой и Ксюшей договор на авторские права оформить, чтобы законное вознаграждение вам обеим выплачивать.
— Я тебя сейчас сильно-пресильно побью, — начала молотить кулачками жена меня по груди и плечам. — Я так испугалась! Разве можно так шутить вообще⁈
— Ну, как оказалось, можно, — продолжил смеяться я, шутливо уворачиваясь от жены. — Да и постарайся меня понять… — произнес, снова став полностью серьезным и внимательно посмотрев на жену.
Галия под моим взглядом замерла, перестав меня колотить и приготовившись слушать…
— У тебя лицо такое изумленно-ошарашенное стало, — пояснил я, снова начиная смеяться, — как тут удержаться было?..
— Ну я тебе сейчас устрою, — снова ринулась на меня с кулаками Галия.
— Ладно, все, сдаюсь-сдаюсь, — прибег я к нечестному приему, быстренько переместившись к мальчишкам в детскую.
Увидев детей, Галия растаяла и тут же переключилась на них, начав тетешкать и общаться.
— Так надо же Ксюшу предупредить, — подняла на меня голову жена через пару минут. — У нее ведь телефона нет, и на работу она пока не вышла. Как ее найдут?
— Правильно мыслишь, — улыбнулся ей. — Я уже сказал помощнику Захарова из горкома, что мы сами Ксюше информацию передадим. Так что завтра после работы встречу тебя и поедем к ней сразу.