— Второй секретарь московского горкома партии Захаров, наш Сатчан со своим начальником, а с Захаровым на «Волге» приехали его помощники. Просили передать вам, — взглянул я на Галию и Ксюшу, — что вы придумали не городок, а сказку!
Все остались очень довольны. Только Дилара поглядывала на меня странным взглядом. Мол, высоковато ты поднялся, Пашка!
Женщины посадили меня ужинать, а сами расселись вокруг. Только Галие места не хватило, уселась на табуретке у окна. Они расспрашивали меня, что хотело начальство? Объяснил, что пытаюсь устроить так, чтобы и в соседних дворах по этой улице появились подобные площадки. Тогда, по идее, у нас потише станет. Всем такая перспектива очень понравилась. Сказали, что и улица тогда совсем иначе будет выглядеть, можно будет гордиться, что здесь живем. Затем Галия с Ксюшей принялись обсуждать патруль Родиона, очень хвалили Гришу за идею. Я хоть поесть успел спокойно…
Тут зазвонил телефон. Это оказался Костя Брагин. Слышно было отлично, явно не из автомата звонит. Сразу догадался, что Брагиным телефон обещанный ещё несколько недель назад, наконец поставили.
— Можно поздравить? — спросил я, заранее начав улыбаться.
— Можно! — радостно ответил Костян. — Записывай номер!
Записал. Он ещё Вити Макарова телефон попросил и быстро попрощался.
Костя позвонил отцу и Паше Ивлеву, а дальше Женя отобрала у него трубку.
— Теперь моя очередь! — сгорая от нетерпения набрала она номер родителей, желая поскорее поделиться с ними радостной новостью.
Но трубку взяла мать. Она сухо поздоровалась с дочерью, записала её номер, не поздравила, не поинтересовалась, как у неё дела…
— Всё? — спросила мать Женю, когда недоумённое Женино молчание затянулось.
— Папе скажи, что нам телефон поставили, — попросила она.
— Естественно, — ответила мать и положила трубку.
— Да что же это такое? — возмущённо спрашивала чуть позже Евгения мужа, закрывшись с ним от играющей в комнате Ларочки на кухне. — За что она так со мной? За то, что я ребёнка из детдома взяла? Я же не прошу её с ним сидеть, помогать. Зачем она так?
— Жень, ну это твоя мать, тебе виднее, — ответил он, неохотно оторвав взгляд от конспекта.
— Я же ничего не прошу! — чуть не плача, продолжала она. — Только по-человечески относиться к нам. Она специально со мной теперь так разговаривает, как будто мы чужие. Даже не приехала ни разу на Ларочку посмотреть!.. Почему?
— Я в этих ваших женских делах вообще ничего не понимаю, — откровенно признался Костя, поняв, что какой-то ответ жене все же давать придется. — Ты бы, вон, с Пашей Ивлевым поговорила, у него в этих вопросах как-то опыта побольше…