Галия удивлённо посмотрела на неё, совершенно не ожидая от добродушной женщины такого коварства. Но когда их взгляды встретились, они прыснули со смеху и долго хохотали в полный голос.
Москва. Редакция газеты «Труд».
— Генрих Маркович, — перезвонил вскорости генерал Ветров из политуправления, — ну, прочёл я твою статью! Замечательная статья, печатай, не сомневайся! Я тебе её обратно, кстати, уже отправил. Очень трогательная, я в газетах, вообще, ничего подобного не читал!
— Вот и я засомневался, — признался главред.
— И напрасно! Ты думаешь, солдаты и офицеры на службе думают только о том, как им врага победить? Почти у каждого в нагрудном кармане, чтоб ты знал, письма из дома и фотографии любимых. И им очень важно знать, что дома ждут, и тобой гордятся… Понимаешь, не все могут так глаза в глаза друг другу это сказать, а иногда, бывает, очень надо это услышать… Иногда, это выжить помогает…
— Я понимаю, о чём ты говоришь… — сказал Ландер, прекрасно знавший о многочисленных миссиях советских военнослужащих в очень неспокойные районы земного шара.
— Это очень сильная статья. Бери эту девушку на заметку, пусть пишет! И про армию пусть пишет! А как статья эта выйдет, я её министру обороны покажу, мы только недавно обсуждали меры по усилению воспитательной работы с молодежью…
Генерал не стал уточнять, что они конкретно обсуждали с министром обороны, но главное, он дал «добро» на выход статьи в свет, сказав, что, если вдруг кто будет против, на него можно смело ссылаться. Так что Ландер со спокойной душой попрощался с ним.
Москва. Квартира Брагиных-старших.
Костя сразу, как пришёл на службу в Комитет по миру, позвонил отцу и попросил разрешения заехать к нему вечером. Он весь день мучился, как отец отнесётся к его просьбе? Когда он приехал к ним, жена отца Нелли усадила их обоих ужинать и увела Валюху, чтобы дать им поговорить. Однако Костя долго не мог подобрать слова…
— Пап, тут такое дело, — начал, в конце концов он, понимая, что нет смысла дальше тянуть, — у Ларчёнка друг остался в детском доме, Мишка… Нам его не отдали, — взглянул он с опаской на отца. — У нас с ним разница в возрасте меньше шестнадцати лет. Так Женька моя ему приёмных родителей нашла в нашем доме. Хорошие люди, артисты театра «Ромэн». И жилплощадь есть, и характеристики отличные… А им в усыновлении отказали. Там нашла коса на камень, как наш Паша Ивлев сказал. Он ездил узнавать, почему им отказали… Понимаешь, артистов жалко, мальчишку жалко. Ларчёнок про него ещё каждый день спрашивает… А комиссия упёрлась. Что нам делать, а?