— Так что никакого шума, никаких арестов… Проверить и доложить. Пока, больше ничего, — продолжил он и продиктовал генералу данные на мебельную фабрику и членов гагаринского райкома, которые решили ее вовлечь в преступную деятельность.
— Всё сделаем, Владимир Лазоревич, в лучшем виде. Не беспокойтесь.
Положив трубку после разговора с Межуевым, Колокольцев покачал головой.
— Дожили! Шантаж и угрозы со стороны райкома в отношении директоров предприятий… Это не скандал и не ЧП! Это полный трындец!
Он тут же набрал своего первого заместителя Горьковенко и, не выбирая выражений, поручил немедленно подключиться к этому делу.
— Александр Савельевич, а у нас проблем потом не будет за излишний интерес к партаппарату? — с опаской в голосе спросил его Горьковенко.
— Не будет. Распоряжение члена КПК при ЦК КПСС! — отрезал Колокольцев и пересказал просьбу Межуева провести проверку фактов тихо, без шума и пыли. Продиктовал заму вводные и велел начинать проверку немедленно и докладывать ежедневно ему лично.
— Тогда все хорошо, — успокоился Горьковенко.
Из-за интервью не успел сегодня на тренировку и вернулся домой раньше, чем обычно по пятницам бывает. Застал у нас девичник. Галия, Анна Аркадьевна, мама, Ирина Леонидовна и Ксюша закрылись у нас в спальне вместе с пацанами. То ли наряды на завтра выбирали, то ли ещё что… Жена вышла поприветствовать меня и покормить.
— Как на работе? — поинтересовался я. — Уже начальствовала сегодня?
— Не, с понедельника, — улыбнулась она. — Тебе тут какой-то Бурмистров уже два раза звонил.
— Что за Бурмистров? — напряг я память. — Он телефон оставил?
— Нет, — взяла Галия записочку с трёхканальника и повертела её в руках. — Наверное, ещё будет звонить?
— Бурмистров… Бурмистров… Что за Бурмистров? — так и не вспомнил я.
Жена вернулась к женщинам в спальню, а я в одиночестве поужинал и решил заняться статьёй про Анну из США. Отправился к себе в кабинет, пока время появилось. Только я разложил на столе свои записки, которые делал во время интервью, и ужаснулся тому, что они больше похожи на стенограмму, чем на записи нормальным почерком, как зазвонил телефон.
Это оказался тот самый Бурмистров, что звонил уже несколько раз до этого. Галия по голосу его узнала, успев раньше меня взять трубку.
— Павел, добрый вечер, — услышал я в трубке совершенно незнакомый голос. — Это Кирилл Бурмистров, помните, вы мне свой телефон дали? На «Рассвете»?
— Телефон дал на рассвете? — озадаченно повторил я, совершенно не понимая, о чём он…