— Да? — с усмешкой посмотрел на него Сальников. — За сколько вы готовы его покупать? Я хочу пятьдесят в месяц.
Сатчан по глазам его понял, что он просто издевается. Там вся дополнительная продукция столько не стоит. А её ещё изготовить надо, упаковать, продать… Себе что-то заработать…
— Зря вы так, Роман Викторович, — помолчав, ответил он. — Мы готовы были вам платить за этот объём пятнадцать тысяч. Это хорошие деньги. Пятьдесят вам никто платить не будет.
— Ну, на нет и суда нет! — с довольной улыбкой ответил Сальников. — Воля ваша.
Москва. Таксомоторный парк.
Записав номер телефона главного механика, что стоит в диспетчерской у девчат, всё же попросился позвонить из кабинета Епихина. Ирина Леонидовна сообщила, что звонили с радио, передача с моим выступлением, выйдет завтра, а также звонил Румянцев.
— А Галия не звонила? — уточнил я.
— Звонила, как обычно, в двенадцать часов, — ответила Ирина Николаевна. — Сказала, что после обеда поедут в Третьяковку, а вечером у них Большой театр.
— Ну, понял, — ответил я, поблагодарил её и попросился сделать ещё пару коротких звонков.
Первым набрал Сатчана, но того на месте не оказалась, он уехал в командировку в Серпухов. Попросил его помощницу передать ему, чтобы завтра слушал первый канал радио в шестнадцать часов.
Потом набрал Румянцеву.
— Добрый день, Олег Петрович. Ивлев, — представился я, услышав его голос в трубке.
— Приветствую! — обрадовался он. — Всё нормально. Завтра сможешь подъехать?
— Хорошо. Когда?
— Давай к десяти.
Мы попрощались с капитаном, поблагодарил Волошина с Епихиным и ещё раз с ними попрощался.
Московская область. Серпухов. Городской комитет КПСС.
— Очень жаль, — искренне расстроился Сатчан, понимая, что провалил переговоры. — Очень жаль… Но работать на прежних условиях с вами фабрика больше не будет. Если хотите и дальше получать готовую продукцию из вашего сырья, вам придётся за это платить. И не так, как раньше, — многозначительно посмотрел он на Сальникова.
— И сколько? — с ехидным прищуром спросил тот.
— Пятьдесят тысяч, — усмехнувшись, ответил Сатчан и поднялся.
Он ушёл, не прощаясь. Ясно, что Сальников не будет с ним говорить о делах. То ли ждал кого-то посолидней на переговоры, и оскорбился, увидев такого молодого и не очень именитого переговорщика, но мог бы так и сказать… То ли сам не уполномочен решения принимать, и надо искать того, кто за ним стоит. Но зачем ему надо было себя вести при этом так по-хамски?