Я загрузил контейнер и спальник обратно в багажник снегохода и попрощался с артелью. Митя устроился на заднем сиденье, но я не стал ничего говорить, хотя он мог бы и пройтись до выхода, не заставлять меня вытаскивать ещё и его. Железный паук брал пример с Валерона, который тоже уже занял место, пусть его не было видно. Или, скорее, решил, что с высоты обзор будет лучше и он сразу увидит, реши кто на нас напасть. И прощаться Митя, обычно очень дружелюбное создание, не стал, очень уж его оскорбило отношение. Не к себе, нет, ко мне как к потенциальному преступнику.
— Ты, это, не держи на нас зла, — чуть напряженно сказал глава артели. — Мы тебя первый раз видим, а в зоне всякое бывает.
— Всё нормально, я всё понимаю. Я вам наверняка странным кажусь — один и в компании механического паука.
— Есть такое. Мож, еще встретимся сегодня в другом убежище, так что лучше расстаться по-хорошему.
— Э нет, сегодня я буду спать в собственной кровати, хватит с меня зоны.
Они дружно заржали. А я сообразил, что вряд ли успею сегодня из зоны выехать, даже если пойду на максимальной скорости. Но одно точно — в этот мой поход мы с этой артелью не пересечёмся.
— Видали мы такого хвастуна, — заявил Архип. — В зоне твоих кроватей нету.
Я помахал рукой и распахнул дверь. От благостной погоды прошлого дня и следа не осталось. Температура явственно упала, и задувал противный пронизывающий ветер.
Чтобы не выстуживать убежище, я как можно быстрее вытащил снегоход и прикрыл дверь. Уехать я не успел, как глава артели высунул голову и сказал:
— И это, пустых ровных полей избегай. Опасно там.
— Спасибо. До свидания.
Стартовал я резко и на убежище больше не оборачивался. Контакта с этими мужиками у меня не получилось, хотя они вроде нормальные. Вон, даже предупредили об опасности. Я о ней, правда, знал, но это не умаляло ценности совета.
— Они тебя боялись, — пояснил Валерон.
— Я понял. Но почему?
— Всё непонятное — страшно, — ответил Митя. — А ты для них непонятен.
— Во, Митя дело говорит. У них в голове не укладывается, как сюда можно добраться в одиночку. Они вон с полным набором всего и целой артелью — и то с трудом пробиваются. Нужно было спросить у них, где сугробня завалили. Взял бы оплату шкурой, если от кристалла отказался.
— Зачем мне порченная шкура?
— Куски бы вырезал целые. Да что говорить впустую. Место-то не знаем.
Валерон расстраивался по поводу отсутствия координат зря. До места упокоения сугробня мы неожиданно доехали сами минут через пять. Снимать там уже было нечего — его хорошо так обглодали, оставив от шкуры одни обрывки, из которых вырезать что-то целое казалось непосильной задачей.