Мучительная боль сковало тело. Вот только сердце моё не выдержало её, остановившись, даря темноту… тишину… и затем – свет.
Я долго стояла около покорёженной машины. Пожарные среагировали быстро. Как-никак, аэропорт рядом; полыхающую железную коробку потушили. Хотя, если честно, нам уже было всё равно.
Товарищ-водитель внедорожника убивался рядом со мной. Его душа никак не могла понять, что мы невидимы для окружающих, а наши тела обгорели до неузнаваемости и никак не способны регенерировать. Он кидался на пожарных, совался в огонь, когда тот ещё был, подбегал к стянувшимся зевакам и пробовал вновь и вновь хоть до кого-нибудь докричаться. Я же словно заледенела, неверяще глядя своими стеклянными глазами на то, что ещё совсем недавно было моим автомобилем, и тоже не хотела верить, что вот это – всё. Только чувства держала под контролем… пока не появилась она.
– Пустите! Пропустите!
– Гражданка, сюда нельзя!
– Там моя сестра! – Алёнка с силой оттолкнула одного из оцепивших место аварии патрульного и кинулась к автомобилю. – Не-ет! – её громкий крик разорвал мне сердце, а истерика, что захлестнула девушку, заставила в мгновение подлететь к ней.
– Ну, милая, успокойся! Прошу тебя! Пожалей себя, сестрёнка, ты ничем мне уже не поможешь! – я пробовала ухватить её за локти, притянуть к себе и обнять, но всё было пустое. Мои пальцы проходили сквозь неё, и мне оставалось только рыдать вместе с ней.
Её подхватил патрульный и передал на руки спешившим медикам.
– Голубушка, успокойтесь! – причитала женщина-врач, пробуя вколоть успокоительное, в то время как её напарник стремился удержать вырывающуюся Алёнку.
– Прошу тебя, успокойся… – повторяла я, проходясь своими бесплотными пальцами по мягким белым волосам сестрёнки, – её особой гордости.
Её боль заставляла меня беситься. Да как же так?! Почему я? Почему Алёна должна через всё это проходить?! Когда из машины вынули моё обугленное тело и тут же упаковали в мешок для трупов, она не нашла в себе силы противостоять реальности, провалившись в обморок.
– Алёна, Алёна, очнись! – не обращая внимания на свою бесплотность, я старалась привести её в сознание невзирая на то, что по моим щекам ползли такие же бестелесные слёзы.
– Кхм, – раздалось за спиной, – с ней всё будет хорошо, а нам пора бы идти…
Я с трудом разобрала слова, понимая, что обращались ко мне. Отчего резко развернулась, впиваясь взглядом в обычного мужчину. Средних лет, с пивным животиком, соломенного цвета волосами, обрюзгшими щеками, он сочувствующе смотрел на меня, острым взглядом дымчатых глаз не оставляя надежды, что обращается не ко мне.