Как только я расположилась на сидении, и дверь моего экипажа захлопнулась, кучер бодро тронул лошадей, унося меня вдаль, к жаркому морю.
Мы ехали по грунтовой дороге, хорошо вытоптанной и изрядно иссушенной палящим солнцем. То тут, то там я видела столбы пыли, что поднимали скачущие кенгуру. В своей прошлой жизни так и не доехала до Австралии. Всё планировала съездить туда в отпуск… да только отпуск брала в последний раз за три года до смерти. Хотела быть лучше, успешнее, получив одну звезду, грезила о ещё одной… Зачем? С собой я эти несчастные звёзды не забрала, хорошо хоть знания остались!
Постепенно мы въехали в ущелье, тянущееся между старых разрушающихся гор. Красная полосатая порода напоминала марсианские пейзажи, поражая моё воображение. Не успела я выдохнуть, как после этой необычной, но мёртвой красоты началось редколесье вдоль берега обмельчавшей речушки. Ароматные эвкалипты и коримбии пышно росли вдоль неё, увеличивая свои заросли и становясь густым лесом, окружающим городок Эсперанс, – тот, где мне предстояло жить и поднимать ресторан.
Солёный запах близкого моря врывался в окно экипажа, обещая мне новую жизнь.
В городок мы въехали уже в темноте. Над нами светили яркие звёзды, освещающие путь к небольшой гостинице, что мне посоветовал господин Эмрель. Хоть над рестораном и есть жилые комнаты, но полагаться на случай я не решилась. На дворе – ночь, а в каком состоянии мне досталась собственность, я не знала. Потому попросила совета полуэльфа, – что-то недорогое, но достойное, – надеясь на его обширные познания, и, судя по тому, что я видела – не прогадала.
Идя по коридорам старого особняка, чей архитектурный и интерьерный стиль до боли напоминал викторианский, я явственно слышала шум прибоя, потому надеялась, что поутру из окна моей комнаты увижу море. Так и случилось…
Проснувшись с первыми лучами солнца, – ведь сон мой стал хрупок, словно лунный цветок, – я вышла на небольшой балкон.
Бирюзовые волны игриво набегали на берег, целуя его и тут же убегая прочь, словно скромница-девица, а после начинали вновь. Белоснежные чайки кружили над водой, ожидая, не мелькнёт ли серебристая чешуя желанной рыбы. Жгучее желание пробежать босиком по песку зародилось в душе и, так как было настолько рано, что ни один достойный господин не будет в это время расхаживать по пляжу, а следовательно, и не увидит меня, я тут же поддалась порыву.
Сбежав босиком по тёплому деревянному полу, молясь, чтобы не скрипнула ни одна половица, я выскользнула на улицу и, обойдя дом, устремилась на шум волн. Солёный ветер целовал мои губы, самозабвенно касался щёк, а после – и шеи, стремясь сорвать ненавистное ему тонкое дезабилье.