Гнус моргнул. Осознание того, что с него сняли спрос, подействовало. Плечи у него чуть опустились, паника из глаз ушла.
— Понял… — выдохнул он.
— Вот и молодец. Собрался. Мне нужны твои руки, а не сопли.
Я прижался спиной к дубовому борту, сползая вниз, пока не уселся на мокрый настил.
— Садись напротив.
Гнус опустился на колени. Руки уже не ходили ходуном. Он ждал команды, как преданный пес.
— Обувку скидывай, — спокойно сказал я. — Пяткой упираться будем.
Он быстро стянул стоптанный сапог.
— Теперь слушай. В отсебятину не лезь. Пятку мне в подмышку. Упрись намертво, чтоб не соскользнула.
Гнус аккуратно упёр ногу мне в левый бок. Боль резанула до искр в глазах, я скрипнул зубами, но кивнул ему — мол, добро.
— Хорошо. Теперь хватай руку. Одной за запястье, другой за локоть. Держи мертво, как весло на пороге.
Он взялся на удивление ухватисто.
— Ишь ты, костоправ выискался… — донеслось издевательски со стороны «белой кости».
Гнус дернулся было на голос, теряя настрой.
— На меня смотри, Гнус — спокойно проговорил я, возвращая его из пустоты. — Только на меня. Их тут нет. Есть только моя рука.
Он снова сосредоточился, закусив губу.
— Тяни на себя. Плавно, без рывков. Просто натягивай жилу, как тетиву.
— Тяну… — пропыхтел Гнус. Он отклонился всем телом назад. Боль полоснула по жилам, но я терпел, не сводя с него глаз.
— Добро… держи натяг… еще малую малую толику…
Я чуял, как мышцы упираются, не желая отдавать кость, но Гнус делал всё верно.
— А теперь, — я набрал полную грудь воздуха, — рви на себя и выворачивай руку к борту. Давай!
Гнус зажмурился, лицо его перекосило от натуги, но он выдал всё, что мог.
ХРУСТЬ!
Вспышка белого огня ослепила меня. Я глухо, по-звериному зарычал, откинув голову на дубовый борт. А потом по жилам разлилось блаженное облегчение. Я выдохнул, с трудом разлепляя веки.
Гнус сидел напротив, жадно глотая воздух, и смотрел на меня с испугом.
— Встала? — спросил он едва слышным шепотом.
Я осторожно пошевелил плечом. Сустав сидел в гнезде.
— Встала, — я коротко кивнул ему. — Справил как надо, Гнус.
Его лицо расплылось в неуверенной, но гордой ухмылке.
— Правда?
— Руки у тебя что надо. Спасибо.
Он аж просиял, будто я ему серебряную гривну подарил.
— Ну ты и кремень, Малёк… — восхищенно мотнул он головой. — Другой бы уже всю реку матом распугал.
— Иди и спасибо еще раз, — я устало махнул здоровой рукой. — Заслужил.
Гнус вскочил и почти вприпрыжку побежал к своим. Спину он теперь держал прямо — костоправ, не шутка. Вот так это и строится. Страхом можно заставить гнуть спину, но верность добывается только тогда, когда даешь человеку почуять свою силу. Один в кармане есть.