— Да, но ты ещё сказала интрижка , что важнее.
Конечно , именно на этом он и сосредоточился.
— Да. Я так и сказала. Но должны же быть какие-то правила.
— Хорошо, — он жестом показывает мне, чтобы я продолжала, не отрывая взгляда от дороги. — Обсудим всё.
Чувствуя себя как в рекламе лекарств, где перечисляют все побочные эффекты, я начинаю. Но с обычной скоростью, чтобы Эмметт запомнил всё , а не только «важное».
— Во-первых, мы должны быть абсолютно профессиональны на работе. Абсолютно. На все сто . Никто не должен знать, что мы в этом замешаны.
Он кивает.
— Само собой разумеется.
— Хорошо. Не хочу быть предметом сплетен, — или чтобы кто-то ликовал по поводу выигрыша в тот чёртов тотализатор или что-то в этом роде. Никто не будет зарабатывать на моей сексуальной жизни, если я смогу себе это позволить.
— К твоему сведению, в GrantEm нет политики в отношении свиданий между сотрудниками, если только нет жалобы от отдела кадров, — говорит он.
— Я не буду подавать жалобу, — затем я перехожу ко второй и последней части. — Никаких подарков. Никаких свиданий, — это должно прояснить ситуацию, поскольку мой уход из фирмы меньше чем через восемь недель никуда не денется. — Только секс.
Он искоса смотрит на меня.
— Что плохого в подарках и свиданиях?
Я делаю паузу.
— Почему ты не фокусируешься на фразе «просто сексе»?
— О, я фокусируюсь на нём. Но подарки и свидания тоже важны.
— Ну, да, обычно. Но это не наши отношения.
— Не обращайся со мной как с одним из твоих дешёвых, паршивых бывших.
— Я не делаю этого!
— Если я хочу купить тебе что-нибудь хорошее, я имею на это право. Это мои чёртовы деньги.
— Ты же сказал, что все твои деньги зарезервированы, — зачем он спорит, когда и так получит желаемое? Ему бы просто сосредоточиться на «сексе».
— Я всегда могу перераспределить. В этом и прелесть миллиардерства. У меня куча свободных денег, которыми я могу распоряжаться по своему усмотрению.
— Не понимаю, почему ты такой упрямый. Ты же привык быть мудаком.
Вот. Я сказала это, будучи совершенно трезвой. Меня слишком раздражает его склонность к спорам, чтобы беспокоиться о том, что мои слова его бесят.
— Я не мудак.
Я фыркаю.
— Ты только в пятницу раздавил как минимум двоих.
Он на мгновение скользнул по мне взглядом, прежде чем снова посмотреть на дорогу.
— Что? Кого?
— Видишь? Это происходит так часто, что ты даже не помнишь.
— Если я их раздавил, значит, они это заслужили.
Я игнорирую это нелепое самооправдание.
— Я видела, как выглядели Веббер и Диана, когда вышли из твоего кабинета, — особенно Диана, бедняжка.