Мотнув отрицательно головой, я ощутила легкую тошноту от осознания того, что Дема был близок с какой-то шикарной незнакомкой. А в том, что она шикарна, я даже не сомневалась. Обладательница такого низкого чувственного голоса не может быть простушкой. А, как известно, мужчины любят глазами. Горечь во рту усилилась, от чего я непроизвольно поморщилась. Трогал ее руками, целовал, ласкал… Господи, как же тошно!
– Ну, что скисла, как прошлогодний компот? – в голосе Нинки мелькнуло сочувствие. – Ревнуешь, да?
– Ага, – еле слышно откликнулась я, крепко сжимая пальцами мокрую, давно выцветшую и потерявшую форму кухонную тряпку,
Шумно вздохнув, подруга, ворча что-то себе под нос, подошла ко мне, обхватывая полными ласковыми руками, и прижала к груди, в которой билось небезразличное сердце. Надо заметить, что такое сердце – редкость в этом полном цинизма мире.
– Иди ко мне, горе ты мое луковое, – пальцы Нины подцепили мой подбородок, приподнимая его. – Мия, не изводи себя! Ну, было и было… Он мужик взрослый. Сколько ему? Двадцать пять? Двадцать шесть? Не мальчик давно, а поэтому прошлое есть, как не крути.
Я лишь поджала губы.
– Ты бы видела со стороны, как он на тебя смотрит! Я бы все отдала, чтобы Стэфан хоть на минутку на меня так взглянул.
Впервые я задумалась о том, что Нина, не смотря на свою кажущуюся открытость, в последняя время стала очень замкнутой. А я только и делаю, что втягиваю ее в свои проблемы. А где отдача? Разве это дружба?! Сплошное потребление. Чувство стыда буквально затопило меня с головы до ног.
Нина, же не обращая внимания на то, как я замерла, притихнув в ее объятиях, продолжала, подбадривать:
– Так, подруга! Не плачь, нос по ветру, хвост пистолетом. Завтра с утра поедешь к своему любимому домой.
– Любимому? – икнула я, повторяя за подругой, ощущая при этом, как от слез слиплись ресницы.
– Да, – твердо ответила Нина и, сощурив глаза, уточнила: – И речь идет не о Антоне Елагине, чтобы ты понимала.
– Да как же я поеду? Я же…
– Адрес ты знаешь. Была же у него?
Я так старательно кивнула, что светлая прядь упала на лоб, прикрыв пол-лица.
Смахнув мои волосы, Нина продолжила:
– Отлично. А сейчас дуй в ванну, умойся. Я сбегаю вниз в провиант за красненьким. Будем думать, как твоему мужчине объяснить все эти ваши выходки. Хотя, чует мое сердце, что он уже давно все понял.
Я вскинула на нее вопросительный взгляд.
– Что? Ты у нас слегка того… глубоко наивная, – усмехнулась подруга.
Совершенно не обижаясь на нее за такие слова, я бросила тряпку в раковину и поплелась в ванную комнату.