Тёплые струи воды позволяли быстро прийти в себя. Жаль, что вода тоже была ограничена. Для нас на сутки сколько-то там выделялось, особо долго не постоишь, так что через десять минут я уже вновь был в своей комнате, одевался, приводил себя окончательно в порядок.
Перейдя в жилой модуль родителей, на кухню, застал отца, который нервно перестукивал пальцами по обеденному столу. Он всегда переживал, если мама даже на работе задерживалась, хоть об этом никогда не говорил. Просто его внешний вид был куда красноречивей его слов. Он скуп на эмоции, но читать его… я всё же научился почти к шестнадцати годам.
— Привет, пап, — подошёл я к нему. — Вроде, кроме утра, больше не виделись.
— Вечер, — кивнул он. — Не виделись.
— Как мама?
— Собирается.
— Не знаешь, надолго она уедет?
— Знал бы — не сидел бы тут, — он мельком глянул на меня. — Сам хочу уточнить. Но она отмалчивается, словно сама не знает. А меня это напрягает больше всего. Всегда маршруты известны! А сейчас что-то молчат. Почему? Что задумал город? Раздражает, как минимум.
Я его прекрасно понимал. Хотя почему «понимал»? Это мне от него как раз и досталось, мама всегда это говорила. Я ненавидел неопределённость, всегда любил, когда рамки чётко выстроены там, где они должны быть. Если, например, правилами определён маршрут вылазки, то маршрут должен быть. Если что-то может измениться, то меняется непосредственно уже на маршруте. По крайней мере это я так себе представлял. Ну не может же быть вылазка на опасную территорию, где уже спланирована череда атак на Ужасы, без чёткого маршрута! Или маме просто запретили говорить? Эту мысль сразу озвучил отцу.
— Всё может быть, — кивнул он. — Даже наиболее вероятно. Если это так, то я от Лизы это и хочу услышать. А пока она только отмалчивается.
Засвистел чайник. Я не слышал, чтобы отец его ставил, а значит, это дистанционно сделала мама с помощью интерфейса. Через минуту она показалась, уже готовая, с полностью подготовленным рюкзаком, в котором, наверное, было всё необходимое. Сама же она волосы собрала в хвост, весь макияж, который был на ней, смыла, а одежду выбрала исключительно тёмную, не чёрную, но близко к этому цвету.
— Вечерочка, — была она на удивление улыбчивой. — Кому сделать чай?
— Мне, — буркнул отец.
— Я тоже не откажусь, — более тепло проговорил я.
Минута, вторая — и вот на столе перед нами три обычных кружки. Только моя была с принтом, который когда-то давно мне понравился. Рука вырывалась из-под тумана! Ха! Выглядит достаточно интересно на самом деле. В этом есть что-то такое… интригующее.