На сей раз «раскаленный гвоздь» прошил гениталии. Вспышка боли от вскрытия скальпелем этой, особо чувствительной части тела, оказалась столь велика, что подавить ее не смогла даже очередная доза бодрящего аромата. Белый свет померк, и я провалился в непроглядную черноту…
Система Открытой Волны
Повторное возвращение в мир слышащих, видящих, чувствующих и страдающих произошло естественным образом, без толчка извне. Я очнулся и обнаружил, что по-прежнему лежу голый на теплом операционном столе, окруженный светящимися стенами и потолком. Отвыкшие за время беспамятства от света глаза болезненно среагировали на ослепительное свечение вокруг и невольно часто-часто заморгали. Я прислушался к внутренним ощущениям. Теперь все тело было одним сплошным источником медленно затухающей боли. К ранее прооперированным груди, животу и гениталиям, прибавились зудящие следы разрезов на коленях, в паху, на локтях, в подмышках, на горле, на висках, за ушами и даже под носом.
С некоторым запозданием обратил внимание на моргающие глаза. Неожиданное открытие спровоцировало череду умозаключений. Вспомнил, что во время операции не чувствовал век, как и всего остального тела, и не мог закрыть глаза, а раз теперь запросто моргаю, значит, сковавшее тело оцепенение прошло, и я снова могу шевелиться.
Проверяя догадку, попробовал сжать в кулак пальцы правой руки, и это легко получилось. Пошевелил пальцами левой руки. Прошло, как по маслу! Переключился на ноги: оторвал от столешницы пятки и скрестил ступни. Команды мозга выполнялись четко и без сбоев. Приподняв следом за ногами руки, стал осторожно сгибать и разгибать все четыре конечности, разминая после долгой неподвижности. Памятуя о многочисленных болячках, резких движений старался не делать. Осторожно ощупал руками лицо. Болезненный шрам под носом оказался недосягаем из-за густой щетины. На щеках и подбородке щетина оказалась длинней, чем под носом.
Почувствовав усталость, вернул руки и ноги в исходное положение. А пока они отдыхали, занялся разминкой шеи. Стал осторожно поворачивать из стороны в сторону голову, одновременно осматривая «больничную палату».
Пол в помещении оказался таким же белым и светящимся, как стены и потолок. Краем глаза зацепил операционный стол под собой — длинный белый прямоугольник из непонятного материала, шириной сантиметров семьдесят и длинной метра три, возвышающийся над полом примерно на метровой высоте. Рассмотреть, что там под столом, из лежачего положения было затруднительно.
Я попытался сесть. Стал осторожно подниматься на локтях, и тут же взвыл от боли. Оказалось, спина вдоль позвоночника была намертво приклеена к столешнице. Попытавшись приподняться, невольно сильно потянул и едва не порвал кожу.