Весь яджуджский полубред надоел и слава богу растворился в глубоком сне. Утром, накупив свежего хлеба, Старков уехал в Тургень к дедушке и бабушке. Подальше от проблем, вопросов, прогрессорства…
Глава тридцать пятая
Сектор инноваций начал наполняться персоналом, причём Михаил Семёнович порой резал по-живому. В замы он забрал Ербола Тулегеновича, обескровив Советский райком партии. Всё равно бывший второй секретарь уже был в курсе происходящего и знаком практически со всеми адептами новаторского движения. Помощником утвердили некоего Нуржана Казымбетова — двоюродного брата зампреда Казпотребкооперации. Тридцатилетний джигит владел набором умений, свойственных комсомольским функционерам, курирующих ССО и пусконаладку. Опыт частной деятельности в советских условиях позволял обходить острые углы вполне законными методами. А уж контакты представителя одного из ведущих родов Старшего жуза обеспечивали многочисленные одобрямсы на местах, коли те понадобятся.
Генбач, как практик внедрения (когда есть куда и что внедрять) стал одним из инструкторов. Насчёт другого, своеобразного протеже Олега, пришлось попыхтеть. Начальник техотдела Казжелдора был востребован руководством дороги на триста процентов. Прекрасный хояйственник и спец в АСУ, Нигмат Исингарин, являлся своеобразной палочкой-выручалочкой в пиковые моменты. А таких ситуаций на любой железной дороге невпроворот, особенно в период массовой автоматизации всего, что под руку попадается. Но ЦК есть ЦК и вопрос решили в пользу гипотетической инвалюты и теоретической энергетики будущего. Новобранца сразу припахали к созданию Талгарского Академгородка, придав ему кроме финансов ещё и одно из подразделений ХОЗУ Совмина. Лето, конечно, период отпусков, но не зимой же начинать малое строительство!
Единомышленники практически поклялись кровью, подписав бумаги «о неразглашении» под тремя нулями. Понятно, что после того, как их подготовили по соответствующим девяностым и сотым приказам. Место, оставшееся вакантным, приберегли на всякий пожарный случай.
Любимейший Тургень оставался тем же пыльным и спокойным большим селом. Бывшей казачьей станицей, построенной на древнем пути ведущем через одноимённое ущелье в Индию, ежели измерять лаптями по карте и горными перевалами. А на восток, по Талгарскому тракту, прямиком к синцзяньским уйгурам и дальше в Китай. Всего лишь в шестидесяти километрах от столицы, а кажется, что на краю современной географии. И воздух, который можно ножом резать и намазывать на хлеб! Сплошной кислород с запахом навоза — чего ещё для счастья нужно? Еда сама, или бегает по двору и кукарекает, или в огороде ждёт, когда её выдернут и схрумкают. Хрум-хрум-хрум…