Глава тридцать третья
Ещё через день пришли Марианна с Любой-старшей. Две подвижницы нового казахского стиля в одежде, узнав, что калека уже шепчет, пришли за указаниями. Естественно, они не собирались тревожить полутруп. Впрочем неугомонный лежачий больной уже стоял у окна и чего-то внимательно разглядывал. Никто же не знал, что Олег Александрович способен часами наблюдать даже за жизнью муравейника. Да ещё и с увлечением!
— Ну, нифига себе, он уже ходит, — возмутилась пухляшка, — мы тут переживаем, выживет ли, а он за чувихами в окно подглядывает!
— Ничего я не подглядываю, тут муха между стёклами проснулась и дырку ищет.
Да уж, проблемнее проблемы явно не было, одни мухи на уме. Впрочем лапушки порадовали обезвитаминненного подростка ранней черешней и начали показывать картинки с задумками. Нашли кому демонстрировать идеи, чугундурины.
— Котёнки, всё выглядит здорово, — отморозился Шмын, — только вы и есть главные профессорши моделирования, а я просто пользователь.
Следовало перепрограммировать исполнительниц на самостоятельное плавание, так как помочь он мог лишь обеспечив поддержку сверху. В модах и выкройках Старков оставался дубом. Зато запросил список оборудования, которое может понадобиться для кооператива. Райком партии и потребкооперация согласились помогать — значит нужно трясти осину, пока с неё авокады не посыпятся. О договоренностях Кунаева с Брежневым ещё не знали, поэтому лишних золотых гор Олег не стал обещать. Нужно использовать те ресурсы, которые имеются в наличии, иначе раскат губы обеспечен. Пришлось, конечно, рассказать о том, что случилось, начав с откровения:
— Вляпался, блин, на свою голову, чуть не убили!
Дизайнерши поохали, посочувствовали, погладили по голове и смылись по своим делам. То есть, ушла лишь Машка, а Люба осталась, чтобы поплакаться. Её фраер никак не хотел светлого будущего, считая что к звёздам следует идти только через тернии. Мол, сначала попрозябаем, поможем одному из нас получить высшее образование (пока другой будет на машинке строчить), а потом будь что будет. Козе понятно, что паровоз уедет далеко-далеко от Любы за пять лет.
— Любушка, тебе самой нужно выбрать путь: или любовь, или карьера. Да и если задуматься, что это за любовь? Ради самого близкого человека люди идут на самопожертвование, а не спекулируют чувствами.
И что толку, коли фраза прозвучала двояко — получилось, что жертвовать должна… Люба? Старк мог бы поведать девушке о том, как сложилась её жизнь без дизайна мирового уровня. Однако делиться сейчас нажитым было бессмысленно — молодость оптимистична по сути. Жаль, что другая Люба так и не пришла, то ли не знала, то ли не хотела, а скорее всего, не увидела в новом знакомом ничего интересного.