Я пришла чуть заранее, села на стул, услужливо пододвинутый лакеем, и заерзала. Передо мной расставили блюда. Я подхватила ложку и отправила в рот вкуснейший суп, даже зажмурившись от удовольствия, когда двери позади хлопнули.
Суп сразу стал горчить. Я поморщилась и развернулась к выходу
Хозяин, уже при полном параде, входил в комнату. Мы встретились с Чудовищем взглядом.
— О, вижу, ты торопишься извиниться? — улыбнулась я вежливо. — Это так мило с твоей стороны — переживать о моих чувствах.
Он даже рот приоткрыл. Да-да, подталкивать к разумным извинениям и конструктивному диалогу — моя суперспособность.
Только вот не учла, что суперспособность местного монстра — игнорирование окружающей действительности и конкретно одной Красавицы. Он прошел, сел на стул и разложил салфетку. Всё это так, будто меня не существовало. Нет, вы на него посмотрите! Захотелось супницу ему на голову надеть.
— Вижу, некоторые манерам необучаемы, — сказала вслух и вновь вернулась к супу, решив, что тратить такое чудесное блюдо на одну пустую голову непозволительно.
— Вижу, некоторые не понимают с первого раза: не лезь ко мне.
Нет, вы посмотрите, умудрился же аппетит испортить! Я со звоном положила ложку и полуобернулась к Таэрену. Он тоже смотрел на меня. Я бы даже сказала, сверлил взглядом.
— Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Я твоя рабыня? Почему ты ведешь себя так, будто всё разумное тебе чуждо?
— Просто ты меня бесишь, — неожиданно признался он. — Тебе следовало уносить отсюда ноги, пока могла, а не тянуть свои руки к моей ране! — рыкнул он и швырнул салфетку на стол. Откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди и продолжил: — Ты не понимаешь, совершенно не понимаешь, что натворила!
— Так просвети меня! — всплеснула я руками.
Мы играли в гляделки. ещё ни один мужчина не вызывал во мне одновременно желания придушить его и… поцеловать. Последнее показалось мне странным. Я его почти не знаю. Откуда такое притяжение?
Таэрен отвернулся первым и сделал глоток воды, словно у него внезапно пересохло в горле.
— Давай всё-таки пообедаем, — натянуто произнес он и вернулся к блюду.
Мы ели. Тщательно пережевывая, словно это были мозги друг друга. Мы переглядывались, обменивались многозначительными улыбками и молчаливыми обещаниями скорой расправы.
Наконец я поняла, что больше ни одно из этих прекрасных блюд в меня не влезет: ни баклажаны с грецким орехом в винном соусе, ни салат из свежих овощей, заправленный оливковым маслом, ни свежий хрустящий хлеб, ни нежнейшее ванильное суфле с прослойкой пралине и шоколадной крошкой. Пришлось протирать губы салфеткой и вопросительно смотреть на хозяина дома.