– Да, конечно, – она кивает, и мы идем в мой кабинет, который совсем недалеко. Там нас никто не увидит и не услышит.
– Марина Максимовна, заранее прошу прощения за свои слова… знаю, вы пережили непростой период своей жизни, и вы все еще справляетесь с последствиями и учитесь жить заново… и возможно, вам совершенно это сейчас не нужно, но я… я понял, что мои чувства к вам – это не только уважение как к коллеге, подчиненной, а теперь и начальнику, это не только благодарность за помощь лично мне и всей школе, это не только симпатия к хорошему, интересному, яркому человеку… вы нравитесь мне как женщина.
Мой голос дрожит, а Марина Максимовна смотрит на меня во все глаза и молчит, и я продолжаю:
– Мне было очень трудно не считать тот поход в ресторан свиданием. И мне было очень трудно не пригласить вас куда-то снова. Я сопротивлялся, считая, что это неправильно, непрофессионально… но потом понял: жизнь одна, и мы имеем право прожить ее так, как нам хочется. Мы имеем право любить и быть любимыми. И если этим отношениям суждено быть – то я хочу попробовать.
Роман Валерьевич оказывается рядом так неожиданно и при этом так вовремя, что я вздрагиваю и смущаюсь, но мысленно его благодарю.
Да, я искренне считала, что Иннокентий Иванович оставит меня в покое, когда я признаюсь, что в курсе его аферы, но… видимо, не судьба.
Кажется, Роман Валерьевич был прав: его лучше уволить.
Какой смысл жалеть и держать за человеком место, если он не в состоянии отделить личное от рабочего и соблюдать границы?!
Даже Вита, владельца школы, без жалости уволили, когда он перешел грань, что уж говорить об учителе информатики, которого запросто и с удовольствием заменит любой выпускник информационных технологий?!
Да, так всем будет проще…
Наконец-то, спустя долгие недели, что я думала об этом, меня отпускает.
И я готова уже идти на торжественную линейку, как вдруг Роман Валерьевич просит поговорить наедине… ну вот, еще один!
Я соглашаюсь, и мы идем в его кабинет.
Честно говоря, я сразу начинаю понимать, о чем пойдет речь.
О том, в чем мы с ним так и не признались друг другу три месяца назад.
О том, что мы нравимся друг другу.
Вот только… правильно ли это?! Мы ведь работаем вместе, я – владелец школы, он – директор, на нас – огромная ответственность. Можно ли смешивать личное и рабочее?! Иннокентию Ивановичу я не позволила. Позволю ли Роману Валерьевичу?!
Но мои сомнения быстро рассеиваются, когда он говорит, что жизнь одна, и мы имеем право прожить ее, как хотим, любить и быть любимыми…