Люба иной раз преувеличивает, но делает это так смешно, что, не выдержав прыскаю. Если бы не она из развода выбиралась труднее. Каждый раз падала в пропасть, но теперь я свободный человек. Жизнь с чистого листа начата. И Люба в те дни не слова ни сказала, без конца выходила. Да еще и поддерживала как.
Когда меня вновь накрывало, прятала в подсобке от владелицы, чтобы та не увидела моих слез. Покупателей обслуживала во время неожиданной истерики. И смешила, и тормошила, и на прогулки выводила. Так что это я еще Любаше должна.
— Ты куда сейчас?
Прячу косметичку в сумку. Одернув плащ, поворачиваюсь к приятельнице.
— Пойду пирожное съем. В Шоколадницу забегу, а потом прогуляюсь немного.
— Эх! Везет. А мне на них даже смотреть запрещено. Сорок восьмой размер. Я жиробас.
— Балда, – треплю ее по волосам. – Принесу завтра кусочек.
Любаша смеется и вдруг внимательно смотрит.
— Свет, ты улыбаться начала. Я рада.
Замолкаю, словно о кочку спотыкаюсь. Первый день искренних не задавленных эмоций. Все верно. Я очень стараюсь. Очень!
— Пока.
Закидываю длинный ремешок ручки на плечо. Выдыхаю и неторопливо иду в Шоколадницу. Первый день мне хорошо. Хочу улыбаться. Зыбкая трясина рассасывается, больше не тону. Нет, не так. Просто сегодня не тону. Закрыла все каналы, откуда хлестало болью.
— Девушка, мне вон то можно? С клубникой. И чай фруктовый.
М-м-м, как же вкусно. Чуть ли не впервые за долгое время ярко ощущаю вкус еды. Прикрыв глаза от удовольствия, наслаждаюсь пропитанным бисквитом. Какая вкуснота! Я радуюсь даже такой мелочи. Отныне будет так.
Нужно просто жить и все. Сейчас поем и схожу навестить баб Зою. Мы созваниваемся каждый день. На неделе всегда забегаю, чтобы принести таблетки и проверить давление. Странно, что при наличии родителей у меня появился человек, ближе которого нет на данный момент. Вот так бывает.
— Извините, можно рядом присесть?
Поднимаю взгляд. Рядом стоит парень. Недоуменно таращусь вокруг, а в голове вопрос – почему ко мне. Оказывается, что все столики заняты, а у меня есть одно свободное. Близко стоящая официантка молитвенно складывает руки на груди.
— Садитесь, – киваю на стул.
— Спасибо, – благодарно кивает. – Вы знаете, так есть хочется. Перерыв маленький, а бежать куда-то не хочется. Вот и решился попроситься к вам. Карин, как всегда, карбонара и салат, – бросает официантке, и та уносится. – Марк.
— Что?
— Я Марк, а Вы?
Замираю. Сто лет ни с кем не знакомилась. Тем более так спонтанно. Как в юности вся кровь приливает к щекам. Становится неожиданно жарко. Даже обмахиваюсь ладонями. Сквозь упавшую челку рассматриваю соседа.