Я счастлива.
Счастлива так сильно, что даже слезы подступают. Мне кажется, что это один из лучших дней в моей жизни. День, когда я наконец-то чувствую себя желанной. Я чувствую себя любимой. Даже если он еще не произнес это слово вслух.
Я смотрю на огоньки, на небо, на Артема и думаю только о том, что я невероятно рада, что однажды встретила его.
Только теперь позволяю себе немного выдохнуть. Все вокруг будто притихает, становится камерным, интимным, словно эта крыша – наш маленький мир, куда больше никто не имеет доступа.
Передо мной паста с морепродуктами. Идеальная. Тонкие ленты, блестящие от соуса, крупные креветки, мидии, нежные кольца кальмара. Запах сливочный, с легкой ноткой трав. Я смотрю на блюдо и улыбаюсь.
– Ты любишь морепродукты? – спрашивает Артем, будто проверяет, угадал ли.
– Обожаю, – честно отвечаю я. – Особенно когда они выглядят так.
Он смеется. Низко, мягко, и этот смех отзывается внутри.
Рядом ставят салат. Он экзотический, яркий, будто кусочек лета. Листья, манго, авокадо. Все это выглядит так свежо, так живо. Я понимаю, что сегодняшний вечер про удовольствие. Он про вкус. Про ощущения.
А еще на столе стоит глинтвейн. Безалкогольный, но от этого не менее волшебный. Пряный, густой, с апельсином, корицей, гвоздикой. Я беру бокал, делаю глоток – и тепло мягко разливается внутри.
– Это… очень вкусно, – говорю я и ловлю себя на том, что снова улыбаюсь. – И, наверное, дорого, – добавляю.
– Ты сейчас улыбаешься так, – отвечает Артем, – что я готов заказать еще десять таких вечеров.
Мы начинаем ужинать. Неторопливо. Смакуя. Я чувствую, как он наблюдает за мной. Смотрит не пристально, не оценивающе, а с интересом, с нежностью. Я тоже ловлю себя на том, что смотрю на него чаще, чем на все остальное.
В какой-то момент Артем накручивает пасту на вилку и, не задумываясь, тянется ко мне.
– Попробуй так, – говорит он.
Я наклоняюсь, пробую с его вилки, и в этом простом жесте чувствую столько интимности, что у меня перехватывает дыхание. Потом я делаю то же самое – беру немного салата и протягиваю ему. Мы смеемся, как подростки, пойманные на чем-то слегка запретном, хотя вокруг все чинно и благородно – свечи, музыка и взрослый, продуманный романтизм.
Где-то рядом снова щелкает камера. Фотограф двигается почти незаметно, ловит моменты, не вторгаясь. И мне это нравится.
Скрипка играет что-то нежное. Я слегка покачиваюсь в такт, даже сидя. Артем замечает это.
– Ты невероятная, – говорит он вдруг.
Я смущенно отвожу взгляд, в душе все замирает от этих слов.
Официант аккуратно убирает тарелки, меняет приборы.