Больше некому это сделать.
Захара в тот вечер у нас не было, да и не стал бы он лезть в мой телефон, пароль не знает, а вот Влад может знать.
Телефон не мог сам отправить сообщения и потом часть из них удалить.
– Господи… – шепчу дрожащим голосом. Сердце стучит прямо в горле. – Жень, что ты узнал про аварию? Что тебе показалось странным?
– Один из бывших сотрудников ГАИ, с которым я хорошо общаюсь, был на месте аварии, и он на сто процентов уверен в том, что в машине Артема находился кто-то еще. При осмотре машины были обнаружены мокрые следы от обуви у пассажирского сиденья, но это не приобщили к делу. ДТП произошло недалеко от жилого поселка, и один из жителей этого поселка видел, как после аварии из искореженной машины выбрался мужчина, и пошел в сторону леса. Ему предложили помощь, но он не отреагировал. Показания этого свидетеля тоже не были приобщены к делу. Мой приятель пытался выяснить, почему это скрыли от следствия, но ему ясно дали понять: не лезь.
Я дышать не могу.
Мне не хватает воздуха.
– А да, еще, – продолжает Женя, – под пассажирским сиденьем была найдена металлическая зажигалка, крутая по тем временам, которую можно было заправлять. На ней была гравировка, то ли тигр, то ли…
– Пантера… – хрипло изрекаю я, и перед глазами появляются фрагменты из далекого прошлого: как Влад с гордостью показал Артему модную зажигалку, которую привез из штатов, куда часто летал по делам. Он не выпускал ее из рук, постоянно щелкал ею.
У меня сейчас сердце выскочит из груди. Я вся дрожу.
Вспоминаю, как встретила Влада через месяц после похорон Артема, как он сожалел о том, что не смог проводить друга в последний путь, не смог выбраться из штатов. Я увидела на его лице шрам, спросила, что случилось, и он ответил, что подрался в американском клубе.
– Эта зажигалка тоже исчезла из материалов дела. Она словно растворилась, – как сквозь вату в ушах слышу голос Жени. – Ань, в те времена все держались за свои погоны, но если бы я был на месте своего приятеля, то… – глубоко вздыхает. – В общем, ладно. Нужно установить личность того, кто был в машине. Но сделать это будет очень слож…
– Я знаю, кто это был… – стеклянными глазами смотрю в окно. – Это был мой муж. И это он с тобой переписывался в тот вечер…
Из глаз вырываются крупные слезы, сердце кровью обливается, подбородок дрожит.
Словно в замедленной съемке выхожу из машины, медленно закрываю дверь, сползаю по ней на землю, хватаюсь за голову и неистово кричу.
Кричу так громко, что с крыши медицинского центра вспорхнули птицы.
Так громко, что горло горит огнем.