Я замужем. Эта мысль все еще не укладывается в голове.
Я — жена. Жена Антона.
— О чем задумалась? — спрашивает он.
— Просто… все как во сне, — признаюсь я. Он улыбается, целует мою руку.
— Самый лучший сон в твоей жизни, — говорит он уверенно.
Я киваю, снова улыбаюсь. Отворачиваюсь к окну. Сжимаю букет красных роз, который так и не выпустила из рук весь вечер. Шипы впиваются в ладонь через атласную ленту, но я почти не чувствую боли.
Все будет хорошо. Я полюблю его. Обязательно полюблю. Я дала себе клятву. И я сдержу ее. Во что бы то ни стало.
Четыре года назад
Утро начинается с того, что я глажу Антону форму. Стрелки на брюках должны быть идеальными. Он повторял это так часто, что теперь я вижу малейшую неровность даже во сне. Утюг скользит по ткани, оставляя за собой четкую линию. Я провожу по ней пальцем — идеально.
— Варя, где мой китель? — раздается из спальни.
— На вешалке в прихожей, уже готов!
Я слышу его шаги, потом довольное мычание. Значит, все в порядке. Я научилась предугадывать его желания еще до того, как он их озвучит. Это стало моим тихим искусством, быть на шаг впереди.
Антон выходит уже полностью одетый, застегивает китель. Новые погоны блестят в утреннем свете, капитан. Повышение пришло три недели назад, и я видела, как он гордился собой. Я гордилась вместе с ним, обнимала, поздравляла.
Готовила его любимый стейк с кровью и картофелем. Все как положено.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я, поправляя ему воротник.
Он целует меня в лоб, быстро, по-деловому.
— Сегодня задержусь. Совещание с командованием.
— Хорошо. Ужин будет в холодильнике.
Он уходит, и квартира погружается в тишину. Я стою посреди нашей маленькой двушки и смотрю вокруг. Все здесь сделано моими руками за эти полгода.
Шторы, которые я шила сама. В военном городке не особо разбежишься с магазинами. Диванные подушки с вышивкой. Вязаный плед на кресле. Фотографии на стенах. Наша свадьба, отпуск в Сочи, совместные ужины с сослуживцами Антона. Идеальная картинка счастливой семьи. Если не заглядывать внутрь.
Я подхожу к окну. Вид на плац, на казармы, на серые пятиэтажки, которые здесь называют «домами для офицеров». Все одинаковые, все скучные.
Военный городок встретил нас дождем и грязью. Помню, как я вылезла из машины и чуть не провалилась в лужу по щиколотку. Антон смеялся тогда, обнял меня и сказал:
— Ничего, малыш, обживемся. Это временно. Через год-два, снова в большой город, обещаю.
Прошло полгода. О переезде он больше не говорит.
В десять у меня урок с московской школьницей. Разбираем английские времена. В двенадцать, с бизнесменом из Питера, деловая лексика. В два часа урок с подростком.