У меня по лицу струятся слезы, под носом тоже стало мокро.
Я мечусь по кухне, заламывая руки, у меня вдруг заныла спина.
Возникло чувство, будто из спины торчит нож, клинок которого отравлен ядом.
Именно так я ощущаю предательство самых близких — мужа и сына.
Моя семья… Мои любимые мужчины…
Как вы могли?!
— Мама…
В очередном заходе мы сталкиваемся, сын пытается меня придержать, но я отпихиваю его и влетаю локтем в угол рабочего стола. Нерв будто взрывается от вспышки боли.
Прижав к себе руку, баюкаю ее, плача.
— Дай посмотрю? — предлагает сын.
— Уходи! — реву, бью ладонью по каменному бицепсу.
Такие большие, сильные здоровые мужики и обижают слабых, маленьких женщин вроде меня — тех, кто посвятил им всю свою жизнь.
Я подарила им всю свою жизнь, любовь, бескорыстно одаривала заботой и лаской.
Сколько я ночей не спала, когда Макс был маленьким?
Он был тем еще требовательным крикуном, никак не хотел жить по режиму. То колики, то газики, то сопельки, то срыгивания… До двух лет я спала урывками, на ходу! Потом он стал очень активным мальчишкой, бегал метеором, сбивал коленки, набивал шишки, зарабатывал один синяк за другим. Есть и шрамы, полученные еще с детства, но оставшиеся на всю жизнь. Однажды он несся, не глядя, споткнулся, упал и рассек голову до кости. Шрам полумесяцем до сих пор виднеется в его густой шевелюре!
И это лишь малая часть пережитого мной…
Я всегда была на его стороне.
ВСЕГДА!
Всегда была за него, иногда даже против отца, когда он был излишне строг к сыну.
Поддерживала и защищала, отстаивала его интересы и была уверена, что сын оплатит мне тем же.
Я была уверена в сыне на все сто процентов, а он… поддерживает своего загулявшего отца.
Не просто загулявшего!
Господи, у Стаса не просто интрижка с какой-то шлюхой.
У него от нее сын…
И, судя по словам мальчишки, мой муж там бывает часто!
Сын и вторая семья.
Мальчишка зовет его папой, а эта рыжая…
Ее внешность проносится в памяти крупными, небрежными мазками.
Рыжеватые густые волосы, большие, водянистые глаза, чуть навыкате, пухлый рот буквой «О». Крупные губы, подкрашенные помадой винного цвета.
Напоминает русалку…
— Ты выбрал отца. Выбрал поддерживать его грязные секреты!
— Да хватит тебе! — рявкает Макс. — Развела здесь… трагедию. Неудивительно, что отец не спешит домой. Он просто не хочет видеть твои припадки! Если ты постоянно так истеришь, представляю, как ему надоело.
— Вот и иди…
Бросившись к Максиму, начинаю выталкивать его слабыми руками.
— Иди! Пошел вон! Плевать на то, что чувствую я, лишь бы вам… было удобно и хорошо.