Несколько мгновений он молчал, сосредоточившись на лежащих перед ним документах. Я смотрела на край стола, на аккуратно сложенные папки, на ручку, оставленную параллельно кромке. Всё было выверено. Спокойно. Не как у меня внутри.
— Вы сегодня выглядите растерянной, — произнес он наконец. Не резко. Даже почти мягко.
Я подняла глаза. — Бывает, — ответила. — День насыщенный.
Он чуть склонил голову, словно прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними. — У вас всё в порядке дома?
Вопрос был задан так, будто это не совсем вопрос. Скорее проверка.
— Да, — заверила я. — Всё нормально.
Услышала, как это прозвучало. Слишком быстро.
Иван Семёнович помолчал. — Мне бы не хотелось, чтобы личные проблемы отражались на работе, — произнес он спокойно. — Вы ценный сотрудник, но нагрузка у вас действительно серьезная.
Я кивнула. — Я справляюсь.
Он не ответил сразу. Отложил бумаги, сложил руки на столе. Разговор явно не был закончен, просто он выбирал момент.
— Вчера ко мне заходила Ирина, — произнес он.
Я вздрогнула едва заметно.
— Она не сможет поехать в командировку, — продолжил он. — По личным причинам.
Между нами повисла пауза.
— Она беременна, — добавил он без интонации.
Слова легли тяжело. Не резко — глухо. Где-то внутри, там, где уже было больно.
Он не смотрел на меня в этот момент, будто давая возможность не реагировать сразу.
— С учетом этого, — добавил он, — вариантов у нас почти не остаётся. Объект сложный. Ответственный. И, честно говоря, тянуть с решением мы не можем.
В голове сделалось пусто и шумно одновременно.
— Я не настаиваю, — продолжил он. — Но прошу вас обдумать эту возможность. Это не только деньги. Это перспектива. В том числе и для вас.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.
— Вам не нужно отвечать прямо сейчас, — заверил Иван Семёнович, снова беря в руки папку. — Подумайте пару дней. И дайте мне знать.
Я вышла в коридор и сделала несколько шагов, прежде чем поняла, что иду слишком быстро. Остановилась у окна, притворяясь, что проверяю телефон. Экран был темным.
— Наташ…
Ира стояла в нескольких шагах, неловко переминаясь с ноги на ногу. По лицу было понятно: она ждала этого разговора и одновременно надеялась, что его не будет.
— Он сказал тебе? — спросила она тихо.
Я кивнула.
Ира выдохнула, словно с неё сняли необходимость продолжать молчание. — Я хотела вчера. Правда. Но ты была… — она замолчала, подбирая слова. — Не в том состоянии. Я подумала, что потом.
«Потом» сегодня звучало особенно тяжело.